Кожамбердиев Кахарман

Кожамбердиев Кахарман Киязович родился 4 ноября 1946 года. Проживает в Енбекшиказахском районе Алматинской области.

В открытых источниках его называют уйгуроведом, кандидат политических наук, лидером уйгуров Казахстана. Отставной полковник Советской армии. Последний раз посетил Синьцзян-Уйгурскую автономию КНР в 1994 году, после чего китайская власть объявила его персоной нон грата.

Кахарман Кожамбердиев – вице-президент Всемирного уйгурского конгресса. Это международная организация «изгнанных уйгуров», созданная «чтобы представлять общие интересы народа уйгуров» как в Восточном Туркестане в составе Китая, так и за его пределами.

По информации свободной энциклопедии «Википедия», первая уйгурская организация, которая объединила большую часть уйгурских общин, была создана в декабре 1992 года в Стамбуле и получила название Национальный конгресс Восточного Туркестана. В декабре 1998 года, также в Стамбуле, на съезде более сорока уйгурских лидеров и приблизительно трехсот представителей уйгурских общин от 18 стран, эта организация была переименована в Восточно-Туркестанский Национальный Центр (ВТНЦ).

Изначально штаб-квартира ВТНЦ находилась в Турции, затем перебазировалась в Мюнхен. 16 апреля 2004 года ВТНЦ был преобразован во Всемирный уйгурский конгресс, объединив все группы «изгнанных уйгуров» включая Американскую ассоциацию уйгур (UAA) и Конгресс уйгурской молодежи.

В Википедии отмечается, что идеологией ВУК является уйгурский национализм. Исторически он наряду с пантюркизмом в движении сопротивления уйгуров начал преобладать с начала XX века, основоположниками явились лидеры ТИРВТ Сабит Дамулла Абдулбаки, Мухаммад Имин Богра и Иса Юсуп Альптекин.

Деятельность организации заключается в правозащитной деятельности, в мониторинге нарушений прав уйгуров в КНР и за ее пределами. ВУК также ведет активную пропагандистскую деятельность по критике Коммунистической партии Китая, сотрудничает с Тибетским правительством в изгнании, китайскими диссидентами и правозащитными организациями. Организация имеет представительства в Австралии, США, Великобритании, Турции, Бельгии, Канаде, Нидерландах, Кыргызстане, Швеции и др. странах.

В настоящее время президентом ВУК является Долкун Иса (Германия), почетными председателями – Мехмет Риза Бекин (Турция) и Рабия Кадир (США). Один из вице-президентов – Кахриман Кожамбердиев (Казахстан). Еще один казахстанец – Абдурешит Турдиев – указан как заместитель генерального секретаря.

Китайское правительство определяет ВУК и примкнувшие к нему группы как террористическую организацию, которая использует законное прикрытие для незаконной цели – отделение уйгуров от Кита. Многие лидеры ВУК объявлены в международный розыск. КНР также обвинило ВУК в организации массовых протестов в Урумчи 5 июля 2009 года.

Чтобы понять роль Кахармана Кожамбердиева в таком явлении, как уйгурский сепаратизм, стоит обратиться к истории и общественному устройству уйгурской диаспоры в Казахстане.

По мнению исследователей, в существовавшем в X–XII веках государстве Караханидов доминировали уйгуры. Оно включало в себя территории нескольких современных государств: Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана и Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) КНР. Эксперты утверждают, что современные уйгурские националисты хотят создать собственное государство в Синьцзяне, а наиболее радикальные из них желают видеть в составе государства все земли, бывшие под властью Караханидов, в том числе Семиречье и Ферганскую долину.

Наиболее многочисленная на сегодня диаспора уйгуров в мире проживает в Казахстане (более 300 тысяч по данным 2025 года). Уйгуры являются одним из национальных меньшинств Казахстана, которые не имеют собственного этнического государства. В советский период выдвижение сепаратистских требований было нехарактерным явлением для уйгуров, а их связи с уйгурами Китая были минимальными. После обретения независимости Казахстаном они стали отождествлять свое положение с положением сородичей в Китае.

В 2002 году группа уйгурских активистов во главе с Кахарманом Кожамбердиевым выдвинула инициативу о создании «Народной партии „Уйгурстан“», среди целей которой было достижение суверенитета Уйгурстана и объединение всех этнических уйгур. Инициатива не получила широкой поддержки среди уйгурской диаспоры Казахстана и партия так и не была создана.

В 2004-2006 годах организации «Исламская партия Восточного Туркестана» и «Организация освобождения Восточного Туркестана» были признаны террористическими и запрещены на территории страны. Основной задачей уйгурских исламистов в Центральной Азии является обложение данью уйгурской диаспоры для помощи борцам с китайской властью в СУАР.

В 2001 году на сайте «Независимое военное обозрение» вышел материал под названием «Великое государство – Уйгурстан». Его автор отмечал, что деятельность уйгурских исламских организаций все больше грозит стать источником вооруженного конфликта с вовлечением в него Китая и центральноазиатских республик СНГ.

«На сегодняшний день уйгурские сепаратисты в основном ведут работу на территории Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) КНР, с тем чтобы создать здесь независимое государство Уйгурстан, или Восточный Туркестан, а в будущем включить в него Челикский район Алма-Атинской области Казахстана и восточные районы Киргизии», – писал автор сайта Петр Суханов.

Он признавал, что у уйгурской проблемы глубокие исторические корни. Суханов писал, что уйгуры – одна из древнейших тюркоязычных народностей. На территории их проживания ханьцы (этнические китайцы) впервые появились во II веке до н.э. Но только войска династии Цин в 1757-1759 гг. завоевали Джунгарское ханство, населенное уйгурами. Его земли получили китайское название «Синьцзян», что означает «Новая территория». Оказавшись в составе Поднебесной империи, уйгуры не смирились со своей участью, неоднократно поднимая крупные восстания.

В 1955 году провинция Синьцзян была преобразована в Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР, однако антикитайские настроения там сохранились. В 1956 году ненависть уйгуров к ханьцам вылилась в крупное столкновение. А в начале 60-х годов около 100 тыс. жителей СУАР – в основном уйгуры и казахи – предпочли эмигрировать в СССР: в Казахстан, Киргизию, Таджикистан и Узбекистан.

«С распадом Советского Союза Синьцзян захлестнул новый подъем сепаратизма. Его лидеры были намерены продолжать борьбу в любом случае, не считаясь с количеством жертв. По официальной статистике КНР, численность населения СУАР превышает 15 млн. человек, из них тюркоязычных народов мусульманского вероисповедания около 9 млн., то есть 60%. В том числе уйгуров - более 7 млн., казахов - 900 тыс., киргизов - 130 тыс.

Нельзя не отметить, что разжигает пламя уйгурского сепаратизма и национальная политика Пекина. Руководство КНР поощряет массовое переселение этнических китайцев в Синьцзян. Естественно, это вызывает недовольство уйгуров, казахов и представителей других коренных этносов Синьцзяна. Отнюдь не умиротворяет их также политика ограничения рождаемости, ущемление религиозных прав мусульман.

За последние годы борьба мусульман-уйгуров за отделение Синьцзяна от Китая обострилась. Начиная с 1996 г. уйгурские исламисты организовали в СУАР ряд выступлений, обернувшихся человеческими жертвами. Эти события доказывают, что сепаратисты в Синьцзяне имеют поддержку местного населения. Высокопоставленные китайские чиновники назвали проблему северо-западной окраины самой большой угрозой целостности КНР», – писал Суханов.

По его словам, вооруженный путь борьбы за независимость был выбран уйгурскими сепаратистами не спонтанно. Это решение принял Всемирный уйгурский курултай, который проходил в Стамбуле в конце 1996 года. Большинство его участников поддержало «чеченский вариант» как наиболее приемлемый для решения «уйгурской проблемы» – создания Восточного Туркестана.

«Ныне самая активная организация, объединяющая уйгурских сепаратистов, - Исламское движение Восточного Туркестана (ИДВТ). Оно имеет до 600 боевиков, прошедших подготовку в лагерях исламистов в Афганистане, Таджикистане, Пакистане и Чечне. В структуру ИДВТ входят мобильные бандформирования, органы управления, разведки, контрразведки, пропаганды и материально-технического обеспечения.

Все действия религиозных экстремистов координируются и финансируются единым центром, во главе которого стоят представители международного терроризма. Таким центром, вероятно, является неофициальный исламский совет (шура) со штаб-квартирой в Кандагаре, образованный небезызвестным Усамой бен Ладеном совместно с лидером движения "Талибан" муллой Омаром и одним из религиозных авторитетов Сирии Абу Сухайибом Аль Ансари», – говорилось в материале Суханова.

Петр Суханов утверждал, что при совете был создан фонд поддержки исламского экстремизма «Байт-ул-мол», за счет которого производилось финансирование и материально-техническое обеспечение боевиков исламистских группировок, в том числе из Китая. Генеральным спонсором уйгурских сепаратистов являлся Усама бен Ладен. В начале 1999 года на территории Афганистана состоялась его встреча с лидерами Исламского движения Узбекистана (ИДУ) и Исламского движения Восточного Туркестана, где он взял на себя обязательство давать деньги обеим организациям.

По данным спецслужб Узбекистана, основная боевая подготовка сторонников ИДВТ из числа китайских граждан уйгурской национальности осуществлялась в талибском центре, в городе Пагман (провинция Кабул). До 150 уйгурских боевиков проходили обучение в учебно-тренировочных лагерях, расположенных в Баргаме (провинция Парван), Асадабаде (провинция Кунир), Шинварн (провинция Кандагар), а также в учебно-тренировочном лагере возле города Мизари-Шариф (провинция Балх). Кроме уйгуров, там занимались и представители центральноазиатских государств, а также татары и башкиры из России. Курс специальной подготовки уйгурские сепаратисты осваивали в Пакистане, в частности, в 45 км от Пешавара, где функционировал учебный центр спецслужб страны. Финансировала его саудовская организация «Хаяти хилолй ахмари сазди», а руководителем являлся сын покойного диктатора Пакистана, генерала Зия Уль Хака. В центре вышколили 200 уйгуров – выходцев из СУАР. Наиболее грамотным и физически крепким боевикам продлевали срок обучения с шести месяцев до двух лет. Почти все выпускники данных заведений затем воевали в составе отрядов ИДУ в Кыргызстане и движения «Талибан» в Афганистане.

«Видимо, не случайно пик активности сепаратистского подполья в СУАР совпал по времени с началом наступательных операций отрядов "Талибан" на севере Афганистана, проникновением вооруженных исламистских бандформирований в юго-восточные районы Узбекистана, в Таджикистан и Киргизию. В прошлом (2000-ом – Прим.) году в ряде городов СУАР уйгурскими боевики провели серию террористических актов против руководящих работников и сотрудников местных исполнительных и правоохранительных органов, военнослужащих ханьской национальности. В результате погибли несколько десятков человек. В мае 2000 г. в уезде Янгишар прошли инспирированные сепаратистами массовые волнения местного населения с требованием предоставления независимости уйгурам и коренного изменения политики Пекина в отношении национальных меньшинств в целом. В начале июня 2000 г. китайские власти казнили пятерых лидеров уйгурских сепаратистов, а антиправительственные выступления были подавлены силами китайских спецслужб и народной вооруженной полиции. Прокатилась волна повальных арестов их участников. В ходе оперативно-розыскных мероприятия в ряде населенных пунктов обнаружены центры подготовки боевиков, изъято значительное количество оружия, боеприпасов, учебных пособий и подрывной литературы. В общенациональный розыск объявлено более 400 человек, подозреваемых в подготовке и проведении терактов», – писал Петр Суханов.

В конце сентября 2000 года в городах Или и Урумчи были казнены шесть человек, которые обвинялись в террористической деятельности и создании сепаратистских организаций. Причем в Урумчи трех преступников казнили публично.

«Планы уйгурских сепаратистов увязаны с захватом власти исламистами в центральноазиатских государствах СНГ, поскольку без надежного плацдарма их борьба обречена на поражение. Поэтому контакты синьцзянских экстремистов с ИДУ и радикальным крылом ОТО расширяются. Так, представитель ИДВТ, подданный Саудовской Аравии, уйгур по национальности Мухаммадамин Туркистони вручил одному из лидеров узбекских исламских радикалов Тахиру Юлдашеву 260 тыс. долл. для закупки оружия. Половина суммы в соответствии с требованиями Туркистони была передана уйгурским сепаратистам КНР. Кстати, Тахир Юлдашев, лидер ИДУ, сам сотрудничает с руководством уйгурских группировок "Лобнорские тигры" и Исламское движение Восточного Туркестана. ИДВТ узбекские фундаменталисты неоднократно оказывали военно-материальную помощь», – писал Суханов.

По его словам, лидеры ИДВТ делали ставку на многочисленную диаспору уйгур в Казахстане, Кыргызстане, в Андижанской области Узбекистана, а также в некоторых других местах этого обширного региона.

«В последнее время в Казахстане активизировалось движение "Уйгар озатшик ташлахты" (УОТ), имеющее весьма обширные связи и широкую поддержку у своих казахстанских соотечественников из организации "Объединенный национально-революционный фронт Восточного Туркестана" (ОНРФВТ), которую возглавляет эмигрировавший из КНР бывший член АН СУАР Юсупбек Мухлиси. Движение УОТ зародилось в начале 50-х гг. в китайском городе Урумчи. Его члены уже несколько десятков пет выступают за отделение СУАР от Китая и провозглашение независимого Восточного Туркестана (Уйгурстана).

Поскольку, как уже говорилось, в КНР все выступления уйгурских сепаратистов жестоко пресекаются с помощью оружия не только полицией, но и частями регулярной армии, многие активисты УОТ, в том числе и члены правительства Уйгурстана в изгнании, обосновались вблизи границы на территории Казахстана - вплоть до пригородов Алма-Аты. Движение активно поддерживают общины соотечественников, компактно проживающих по всей Центральной Азии. В 1999 г. идеолог УОТ Турсун Аблемут только в 70 алма-атинских общинах на нужды своей организации собрал более 10 млн. долл. США», – говорилось в статье Петра Суханова.

Он отмечал, что Астана не склонна покрывать уйгурских сепаратистов, хотя каждая выдача Пекину членов УОТ казахстанскими властями сопровождается массовыми акциями протеста уйгурской диаспоры. Кроме того, Казахстан имеет обязательства перед Китаем не поддерживать сепаратизм в СУАР.

«Ведь солидарность с требованиями уйгуров Синьцзяна может привести к притоку беженцев в РК, что добавит массу проблем и не только политических, но и чисто экономических. В самом же Казахстане уйгурский сепаратизм представляет собой непосредственную угрозу территориальной целостности и внутренней безопасности страны.

Уйгурские сепаратисты все чаще заявляют о себе и в Киргизии. Перед вторжением отрядов Намангани "освободительная" борьба УОТ обрела явные черты терроризма. Одна из главных задач уйгурских исламистов в Центральной Азии - сбор средств на борьбу с китайскими властями в СУАР путем обложения данью местной уйгурской диаспоры.

Руководители и активисты уйгурских организаций в Казахстане и Киргизии официально называют народы центральноазиатских стран братскими. Однако в приватных беседах вовсе не скрывают, что рассматривают в качестве исконно собственных земли этих самых народов. Так что неразрешенность уйгурской проблемы чревата самыми непредсказуемыми последствиями. Остается надеяться, что опасность распространения международного терроризма в Центральной Азии вынудит государства региона предпринять практические шаги по координации усилий с Россией и Китаем в обеспечении своей безопасности», – резюмировал Суханов.

В 2014 году независимый исследователь, президент международного уйгурского ПЕН-центра (Алматы, Казахстан) Хамит Храмаев опубликовал статью под названием «Уйгурская диаспора Казахстана в период с распада СССР до создания ШРС». Он отмечал ряд специфических особенностей, характерных для уйгурской диаспоры Казахстана к моменту распада Советского Союза:

1. Уйгурская диаспора Казахстана была наиболее многочисленной из всех уйгурских диаспор не только Центральной Азии, но и мира. Численность уйгуров в Казахстане достигала трехсот тысяч человек.
2. Казахстан в отличие от Узбекистана, имел обширную государственную границу с Синьцзян-Уйгурским автономным районом КНР.
3. В Казахстане уже в советское время существовали элементы культурной автономии, то есть, имелись школы, театр, издавалась газета и так далее.
4. Имелся административный район, который так и назывался – Уйгурский район, в котором доля уйгурского населения была достаточно высокой.

Храмаев писал, что с распадом Советского Союза, когда стратегической целью независимого Казахстана, как и остальных государств постсоветской Центральной Азии, стало построение «государства-нации», существенные изменения произошли и в этих, уже существовавших, сферах. Так, бывшая межреспубликанская газета на уйгурском языке, распространявшаяся по всей территории проживания уйгурского населения, потеряла своих читателей в Кыргызстане и Узбекистане. Вместе с тем, называвшаяся ранее «Коммунизм Туги» (Знамя Коммунизма), она, уже в первые годы независимости Казахстана, сменила название на «Уйгур авази» (Голос уйгура).

«Очевидно, что за сменой названия стоит смена идеологии. Соответственно, наметились изменения и в репертуаре Уйгурского театра, где появились пьесы
патриотической и исторической направленности. Наряду с казахскими и русскими школами, менялась программа уйгурских школ, где больше внимания стали уделять изучению истории Казахстана. Отмена цензуры позволила публикацию книг и статей, которые невозможно было печатать в советское время. Однако наиболее важным и существенным можно считать то обстоятельство, что уже в первые годы независимости Казахстана, уйгурская диаспора получила возможность создания общественно-политических организаций», – говорилось в публикации.

В рассматриваемый Храмаевым период, на территории Казахстана действовали три такие организации, которые в дальнейшем эволюционировали, меняли свои названия и, в некоторой степени, цели:

• Организация освобождения Уйгурстана (Уйгурстан Азат Ташкилати, УАТ). Была создана в июне 1992 года. Государственной регистрации не получила, но первое десятилетие существования независимого Казахстана, действовала достаточно открыто.

• Международный комитет «Восточный Туркестан», преобразованный впоследствии в Объединенный национальный революционный фронт Восточного Туркестана. Также не получила государственной регистрации.

• Межреспубликанская ассоциация уйгуров, созданная в январе 1992 года и официально зарегистрированная в органах юстиции Казахстана в сентябре 1992 года.

Важно отметить, что практически все эти уйгурские общественно-политические организации Казахстана, в большей или меньшей степени, направляли свои усилия на попытки изменения положения уйгурского населения не страны проживания, а исторической родины – современного Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР. При этом следует учитывать, что уйгурское население Казахстана представлено как выходцами из СУАР, так и теми, кто родился и вырос в Казахстане в третьем-четвертом поколениях.

Наиболее массовой из организаций была Организация освобождения Уйгурстана,
которая насчитывала семь тысяч человек, имевших членские билеты и плативших взносы. Основная цель Организации – содействие восстановлению независимости Уйгурстана (нынешний СУАР, Китай). Для достижения своей цели Организация объединяла представителей уйгуров, а также представителей других национальностей, проживающих в Республике Казахстан.

Вторая организация – Международный комитет «Восточный Туркестан» – была значительно менее массовой. В огромной степени ее функционирование осуществлялось благодаря кипучей деятельности ее лидера – Юсупбека Мухлиси. Он делал все для создания единой, объединенной организации, идя на компромиссы,
которые были не поняты некоторыми исследователями. Так, найдя противоречие в словах Юсупбека Мухлиси, произнесенных во время одного из интервью, когда лидер Комитета «Восточный Туркестан» говорит об Уйгурстане, известный синолог Константин Сыроежкин писал:

«Третий парадокс связан с самим названием организации. Во всех документах этой организации говорится о Восточном Туркестане, и это понятно, если учитывать, кто является членами и руководителями организации. Но тогда совершенно неестественно из уст ее лидера звучит, что «наше движение ставит своей целью создание независимого демократического государства Уйгурстан». Это не просто игра в слова, – это один из ключевых вопросов стратегии и тактики борьбы за независимость Синьцзяна, и не понимать этого лидер движения, претендующего на роль координатора деятельности всех уйгурских организаций, просто не имеет права».

Между тем, по мнению Храмаева, Юсупбек Мухлиси намеренно использовал название «Уйгурстан» с тем, чтобы не сорвать процесс объединения с многочисленной Организацией освобождения Уйгурстана, которая эту массовость приобрела именно за счет названия.

«Обосновывая необходимость использования термина «Уйгурстан», лидер УАТ Ашир Вахиди отмечал: «Наша позиция в этом вопросе встречает возражения оппонентов, утверждающих, что поскольку здесь кроме уйгуров живут и другие тюркоязычные народы, то чтобы не обижать их, Родину следует называть «Восточным Туркестаном» и в борьбе за ее освобождение опираться при этом на них. Но не следует забывать, что, во-первых, определение «Уйгурстан» вовсе не означает, что это государство только для уйгуров, а лишь подчеркивает, что уйгуры являются коренными жителями этой территории и в этом смысле имеет немаловажное значение для борьбы за самоопределение...Мы обязаны называть свою Родину «Уйгурстаном» особенно сейчас, когда со стороны китайских колонизаторов есть угроза полной ассимиляции уйгуров...», – писал Храмаев.

Что касается третьей уйгурской организации, активно действовавшей в первые годы
независимости Казахстана, на первом этапе своего существования, она, наряду с вопросами развития уйгурской культуры, занималась и активной внешнеполитической деятельностью, принимая участие практически во всех международных форумах, касательно уйгурской проблематики. Так, представители Межреспубликанской ассоциации уйгуров участвовали в Первом всемирном курултае Восточного Туркестана (Стамбул, декабрь 1992 г.), Международной конференции по защите прав человека в Китае (Нью-Йорк, октябрь 1994 г.), работе Организации не представленных в ООН наций и народов (UNPO), (Гаага, январь 1995 г.).

Между тем, деятельность уйгурских общественно-политических организаций находилась под пристальным вниманием руководства Китая. В 1996 году ЦК КПК был принят документ, в котором говорилось о необходимости «ограничить активность внешних этнических сепаратистов в различных странах. Принять во внимание факт, что Турция, Казахстан и Кыргызстан являются теми местами, где базируются активисты внешних сил сепаратистов».

После февральских событий 1997 года в Кульдже (СУАР) лидеры трех вышеназванных уйгурских организаций Казахстана сумели договориться и создать Объединенный политический совет (ОПС).

«Абсолютно беспочвенными и голословными являются утверждения некоторых казахстанских аналитиков о том, что Объединенный политический совет взял «на вооружение самые радикальные лозунги и методы деятельности, включая организацию и проведение террористических актов». Хотя руководителем ОПС был избран Кахарман Хожамберди (Кожамбердиев – Прим.), массовый характер организации придавали члены Организации освобождения Уйгурстана (УАТ). В том же, 1997 году произошло покушение на лидера этой организации – Ашира Вахиди, который не смог оправиться от полученных травм. С января 1998 года руководство Организацией освобождения Уйгурстана взял на себя Савут Абрахманов, однако вскоре в руководстве произошел раскол», – писал Храмаев.

Незначительная часть членов организации, возглавляемая Абдукадыром Ибрахими и
Абдугапуром Кутлуковым, несогласные с избранием Савута Абдрахманова, создали параллельное руководство, контролируя при этом, печатный орган организации – газету «Уйгурстан». С распадом Организации освобождения Уйгурстана, соответственно, коалиция трех организаций перестала существовать.

Несмотря на распад коалиции, Кахарман Кожамбердиев продолжил свою гражданскую активность. В частности, он становился спикером в многочисленных публикациях СМИ на тему «притеснения мусульман в КНР». Как правило, это были очень манипулятивные, а порой и провокационные выпады в сторону китайских властей, которые микшировались с обращениями к президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву с призывами вмешаться во внутренние дела КНР.

Так, в 2009 году Кожамбердиев в интервью радио «Азаттык» заявил, что «активисты Уйгурской ассоциации Казахстана солидарны со Всемирным конгрессом уйгуров. В их письме есть призыв к международному сообществу повлиять на Пекин, который жестоко подавляет восстание уйгурских студентов».

«Все работающие женщины, студенты не имеют право ходить в мечеть. В мечети специально стоят полицейские и не пускают их туда. Конечно же, в планировании семьи тоже есть определенная политика, уже два года, как каждая семья может иметь только по одному ребенку. Все эти ущемления или притеснения приводят к таким массовым протестам», – сказал Кожамбердиев.

Справка:
Массовые беспорядки в Урумчи, столице СУАР, вспыхнули 5 июля 2009 года. Их причиной указывалось убийство этнических уйгуров китайцами в городе Шаогуань провинции Гуандун, где, по официальной информации, 26 июня на одном из предприятий по производству игрушек произошел конфликт между рабочими из Синьцзяна и других районов страны. В результате 120 человек получили травмы, в том числе 89 выходцев из Синьцзяна, двое из которых впоследствии скончались в больнице.

Утром 6 июля в телевизионном выступлении председатель народного правительства Синьцзяна Нур Бекри заявил, что беспорядки, имевшие место накануне вечером, являются умышленными и организованными действиями, включавшими избиения, погромы и грабежи.

Количество погибших, согласно официальным китайским источникам, составило около 200 человек, в основном китайцев. «Подавляющее большинство из погибших – ни в чем не повинные жители», заявлял Нур Бекри. Более 1600 человек было ранено и сожжено множество автомобилей.

Предполагаемые виновники беспорядков были арестованы китайскими властями. В августе 200 человек предстали перед судом. Многие из них были приговорены судом к длительным срокам заключения, 8 человек – к пожизненному заключению, тридцать – к смертной казни.

Тогда же, в 2009 году, в Казнете появилось «Открытое письмо казахской молодежи города Урумчи» на имя президента РК Нурсултана Назарбаева, «с надеждой на помощь и решение насущных проблем казахов, проживающих в Китае». В нем говорилось, что «в Китае казахи серьезно тревожатся за будущее своей культуры», что китайцы казахов презирают и даже выпустили водку с крайне оскорбительным названием «по отношению к казахам». В то же время «сами китайцы печатают учебники, указывая земли Жетысу и Восточного Казахстана китайскими, тем самым, претендуя на просторные земли независимого Казахстана». Авторы письма просили Нурсултана Назарбаева не бросать на произвол судьбы китайских казахов, прежде всего молодежь, и помочь им в обустройстве на исторической родине.

В общем-то, все выступления Кожамбердиева в публичном поле сводились к одному: уйгурам Китая нужна свобода, геноцид в КНР нужно остановить, нет – угнетению культуры и религии. Однако нашелся у него достойный оппонент, который совершенно аргументированно возражал на любые истерические лозунги лидера казахстанских уйгуров.

В июле 2009 года о событиях в Урумчи и уйгурском вопросе рассуждали в общественно-политическом интеллектуальном клубе «Айт PARK». Тогда его гостями стали главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК, доктор политических наук, китаевед Константин Сыроежкин и Кахарман Кожамбердиев.

Одним из главных вопросов ведущих касался того, как Кожамбердиев получает информацию из СУАР, учитывая, что в дни протестов там напрочь отсутствовала какая-либо связь.

Цитата из диалога:
Кахарман Кожамбердиев: Я получаю информацию, во-первых, из Урумчи, во-вторых, от членов Конгресса в Мюнхене (там головной офис) и Вашингтоне, и, в-третьих, из СМИ.
Ведущий: А в Вашингтоне и Мюнхене откуда получают информацию?
К.К.: Большая часть информации поступает напрямую из Синьцзян-Уйгурского Автономного района.

Видимо, какими-то специально обученными уйгурскими голубями ее доставляли.

Собственно, вся дискуссия клуба была прекрасна. Поэтому есть смысл привести несколько цитат из нее на разные темы.

О государственности уйгуров:
Ведущий: А у уйгуров была государственность раньше?
К.К.: Всегда была. СУАР впервые был оккупирован в 1759 году Циньским Китаем. С тех пор были сотни восстаний, и трижды независимое государство.
Ведущий: Константин Львович, есть у вас что сказать?
Константин Сыроежкин: Ну, у меня много есть, о чем поспорить. Если по цифрам брать, все-таки в городах действительно больше ханьцев проживает, скажем, в Урумчи. Урумчи – это где-то процентов на 80 ханьский город. Поэтому, то, что в больших квартирах больше живет ханьцев – это естественно для Урумчи. Что касается ограничения рождаемости, есть закон, согласно которому все это планируется. В сельской местности разрешается иметь 2 детей, в городской – 1, для национальных районов делается исключение – разрешается иметь 3 детей в сельской местности. Так что тут я не соглашусь. Я не хочу спорить по этому вопросу – есть закон.
Ведущий: О праве уйгур на создание собственного государства?
К.С.: Теоретически каждый народ имеет право на создание собственного государства, но в мире 2 тысячи этносов, 2 тысячи культур, и где-то 256 всего, по-моему, в ООН зарегистрировано государств. Это первое. Во-вторых, то, что уйгуры являются автохтонным этносом Синьцзяна – это, по большому счету, миф. Все-таки родина древних уйгур – это Орхон.
К.К.: Одна из.
К.С.: Ну, почему одна из? Это родина.
Ведущий: Орхон – это Монголия, да?
К.С.: Да. А потом оттуда, после распада Уйгурского каганата, шла миграция. Да, были в истории Западного края – так называется Синьцзян – уйгурские государства. Это бесспорно. Было государство Кочо, было Турфанское индикутство, оно долго просуществовало – 500 лет. Было государство Караханидов – спорно, являлось ли оно уйгурским или не уйгурским. Во всяком случае Бартольд пишет, что не являлось. Я верю Бартольду. Что касается того, о чем говорил Кахарман, после Цинской империи, там существовало государство Джетышар, т.н. Семиградье в Кашгаре. Сложно говорить, насколько оно было самостоятельным, потому что там было очень сильное влияние Британской империи. Существовала Исламская Восточно-Туркестанская республика в 30-е годы под турецким сильнейшим влиянием. Существовала Восточно-Туркестанская республика советского типа, которая была выстроена на штыках Советской армии. Насколько это самостоятельное государство – вопрос сложный.

О китайском национализме:
К.С.: Теперь я могу сказать? Национализм – это не так плохо. Почему-то мы боимся китайского национализма. Но мы не боимся казахского национализма, уйгурского – мы говорим, это хорошо. Китайский национализм – это так же хорошо.
Из зала: Там размеры другие.
К.С.: Здесь вопрос, какие цели ставятся. И китайский национализм ставит одну-единственную цель: возрождение величия Китая. Китая – подчеркиваю! Что включается в понятие «чин хуан минду» - китайская нация? Туда входят ханьцы, уйгуры, казахи, все этнические группы, проживающие на территории Китая. Соответственно, возрождение величия Китая - для всех, не для избранных, а для всех. Но поскольку Китай – это почти моноэтническое государство...
Из зала: Неправда!
К.С.: 95 процентов ханьцев.
Из зала: В Китае много малых народов, которых под 200 миллионов...
К.С.: Ну, не надо...
Из зала: Они считают себя китайцами, на самом деле Юг не понимает Север.
К.С.: Извините. Это вопрос диалекта.
Из зала: Получается, оставшиеся 5 миллионов должны стать китайцами, что ли?
К.С.: Вопрос так не стоит, что они должны стать китайцами. Повторяю, она с издержками, но существует национальная политика. Принят в 1984 году закон «О районной национальной автономии». Достаточно либеральный закон. Не вина китайцев, что политическая и правовая культура национальных меньшинств не позволяет пользоваться этим законом. Это так же, как у нас. Мы не можем пользоваться теми правами, которые прописаны в Конституции. Понимаете, это не вина китайцев. Но по этому закону, допустим, определенные посты должны занимать представители национальных меньшинств – они их занимают.
Из зала: Номинально.
К.С.: Не надо. В партии – везде китайцы. Но на самом деле, занимают – номинально, не номинально, но занимают. Председатель правительства Синьцзяна – уйгур. Председатель ВСНП – уйгур.

Об обучении в школах на китайском языке:
К.С.: Вот здесь опять же говорилось, что в начальной школе введен китайский язык. Да, введен. По той простой причине введен, что ребятишки, окончившие национальную школу, потом не могут учиться в университете на китайском языке. Это правда. Это сделано для того, чтобы дети дальше могли учиться. Вы (Кахарману) сами говорили, что не принимают на работу без знания китайского языка. Правильно, не принимают. Язык должен быть хороший китайский – в этом проблема. Для этого в начальной школе ввели китайский язык – но это в последние всего два года. До этого в начальной школе был национальный язык – везде. Национальная школа с национального языка начиналась. Полностью курс обучения проходили на национальном языке.
Вопрос третий – вы говорите, что из Синьцзяна вывозят природные ресурсы. Да, вывозят. Но туда вкладывают колоссальные деньги из центрального бюджета.
Из зала: Правильно, для себя – для своих ханьцев.
К.С.: Ну, почему? Синьцзян живет в долг. Доходная часть бюджета Синьцзяна составляет 32 миллиарда юаней. Реально, по статистике, расходная часть составляет 65 миллиардов. В два раза больше. Откуда деньги? Из центрального бюджета. То же самое в Тибете.
К.К.: Одну можно подать реплику? Дело в том, что экономика – очень сложный вопрос в Синьцзяне. Есть т.н. производственно-строительный комплекс...
К.С.: Ну, не надо, это немножко другое.
К.К.: Вся их экономика не входит в структуру СУАР, а они владеют самыми стратегически важными сырьевыми, и в том числе сельскохозяйственными ресурсами, например, сахарная промышленность, тростниковая и проч. Это учитывайте.
К.С.: Все входит в статистику – почитайте статистический сборник.

Об этнониме «уйгур»:
Ведущий: У меня отвлеченный вопрос... Ответьте пожалуйста: откуда взялся этноним «уйгур»? Читали мы Чокана Валиханова, читали записки других российских исследователей того времени - слова «уйгур» там и в помине не было.
К.К.: «Уйгур» - есть упоминание этого слова в «Дивани-Лугат-ат-Тюрк» Махмуда Кашгари – 11 век. Это означает «объединение, единение, союз».
К.С.: В 1965 году Бартольд придумал этот этноним. До этого его не существовало, были «кашгарлык», «турфанлык», «хотанлык».
К.К.: Есть древнейшие памятники, найденные в Турфане, они датируются 7-13 вв., Огуз-наме. Там есть надпись: «Я каган уйгур, повелеваю четырем сторонам».
Ведущий: Но это к современным уйгурам никакого отношения не имеет.
К.К.: Имеет самое прямое.

О самоощущении Кожамбердиева:
Ведущий: Вы когда отвечали на вопросы, употребили такое выражение: «нам бы добиться исполнения законов». Кому это вам? Вы себя кем ощущаете: гражданином Китая или наднационально, надгосударственно? Поясните, пожалуйста. Это первый вопрос. И второе: вы говорили о том, как получаете информацию. И употребили опять же такие слова: «планируются» и «активисты». Как это понимать? То есть все, что происходит сегодня, было все-таки заранее запланировано? Или я, может быть, чего-то недопонял.
К.К.: На первый вопрос: я себя ощущаю уйгуром. Я гражданин Казахстана, казахстанец.
Ведущий: А кого вы имели в виду, говоря «мы»?
К.К.: Я говорил: нам, 10-миллионным уйгурам хочется исполнения закона, изданного Китаем, о районной и национальной автономии.
Ведущий: Вы сказали, что ощущаете себя уйгуром. Значит, вы гражданин во вторую очередь?
К.К.: Нет, я гражданин Казахстана. Сегодня уйгуры переживают сильнейшую трагедию, сильнейший шок. Это вы можете так рассуждать. Погибло 156 человек – но официальные цифры всегда занижали. На самом деле, в Урумчи погибли минимум 500, максимум тысяча человек. Для меня это страшная трагедия. Я – гражданин Казахстана, я патриот Казахстана. Но, говоря «мы», «нам», я говорю об уйгурах. Я имею в виду народ.
Ведущий: А что насчет планирования?
К.К.: Когда мы говорим: нарушается то, это - все международные общественные организации просят нас предоставить факты. Вот я могу сказать: 7 числа в общежитие медицинского института, во второй половине дня ворвались неизвестные с клинками для упражнения, убили 4 женщин, одной отрезали голову, повесили – есть фотография. И мы, Всемирный конгресс уйгуров, заранее всем, кто приезжает сюда к своим родственникам и т.д., говорим: «Вы из Кашгара? Будьте любезны, купите фотоаппарат, всякие события снимайте». И даем им телефон. Вот такие вещи у нас предусмотрены.

О погромах:
Ведущий: У меня вопрос к г-ну Кожамбердиеву. Вы выдвинули два тезиса. Первый: что в Синьцзяне нет межэтнического противостояния, и второй: вы все время подчеркиваете мирный характер выступлений ваших соплеменников. И все время педалируете на 7 июля. А как, с вашей точки зрения, получилось так, что 5 июля мирная демонстрация уйгурских граждан трансформировалась в ханьский погром? Или этого не было?
К.К.: Смотрите, что было. На Народной площади собралось около 1000 студентов. Их сразу окружили, очень быстро, со стороны здания правительства и приказали немедленно расходиться. Они проводили пикетирование, кричали лозунги: расследовать Шаогуань, нам нужна свобода. Непрерывно скандировали. Сперва против них применили водометы, потом в ход пошли овчарки, а затем - газ. Естественно, потасовка произошла. Протестующие отхлынули в направлении Жаныбек уык, к ним присоединилась масса народа с Центрального рынка. Они переворачивали автомобили, сжигали, взрывали. И тут же, примерно в 18.30 – 18.40 прозвучал первый автоматный выстрел со стороны полиции. После этого почти все участники начали брать все, что попало, и громили все, что было. Да, в том числе и ханьцев. Мы полностью не владеем информацией.

О подавлении культуры:
К.С.: Тут говорили о том, что в Китае не ценят культуру, уничтожают. Так вот, в 2006 году я был на могиле Махмуда Кашгари. Она восстановлена китайским правительством. Так вот, мне жаловался содержатель могилы, что он обращался к уйгурам (сейчас могила в упадке). Обращался к уйгурским бизнесменам, готов был даже продавать воду (там святой источник) в пластиковых бутылках, чтобы восстановить могилу. Ни один уйгурский бизнесмен денег не дал. И правительство СУАР, возглавляемое уйгурами, тоже не дало денег. Причем здесь китайцы? Кахарман, давайте будем честными.
К.К.: Этот вопрос требует уточнения.
К.С.: Не требует уточнения – я там был.

Сегодня Кахарман Кожамбердиев публичную активность свел к нулю. Между тем, до сих пор казахстанская редакция Радио Свобода не брезгует публиковать выпады в сторону Казахстана так называемых беженцев из Китая. Так, Азаттык в 2021 году писал, что «несмотря на то что беженцы из Синьцзяна ищут убежища в Казахстане, эту страну они также считают опасной».

В подтверждение Азаттык цитировал слова этнической уйгурки Гульбахар Жалеловой, которая утверждала что находилась в лагере в Синьцзяне:

«Я родилась в Уйгурском районе Алматинской области. Когда в 2017 году поехала в Урумчи по делам торговли, китайская полиция задержала меня в отеле. Они уничтожили мой казахстанский паспорт и дали мне поддельное удостоверение личности, в котором говорилось, что я гражданка Китая. В лагере я провела пять месяцев в кандалах весом пять килограммов. Я боялась оставаться в Казахстане. Потому что, когда меня отпустили, китайские власти сказали, что, если я расскажу об увиденном в лагере, они найдут меня где угодно. Поэтому я уехала в Турцию, оставив семью, родственников».

Уйгурка Турсынай Зияудун, вернувшаяся к своей семье в Казахстан скобы после выхода из лагеря в Синьцзяне в 2019 году, живет в Нью-Йорке. Она также сообщила, что не смогла получить гражданство Казахстана. Когда Турсынай жила в Казахстане, неизвестные якобы подожгли ее сарай. Спустя некоторое время после этого инцидента она переехала в США.

Уроженец Китая этнический уйгур Абылкасым Смайыл, проживавший в Павлодаре, вообще сделал себе ВНЖ в Казахстане по просроченной визе через каких-то знакомых. В итоге миграционная служба аннулировала документ, а виновные сотрудники были привлечены к дисциплинарной ответственности.

Айна Шорманбаева, глава организации «Международная правовая инициатива», представляющая в Казахстане FIDH, заявила Азаттыку, что бежавшие из Китая в Казахстан боятся и ищут другую, безопасную страну: большинство из них уезжают через РК в Турцию и США. Юрист по делам беженцев Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности (тоже плотно работает с FIDH) Гульмира Куатбекова говорит, что есть несколько причин, по которым бежавшие из Китая рассматривают Казахстан лишь как временное убежище.

«Заявление президента Токаева о том, что «сообщения международных организаций о преследовании мусульман в Китае не соответствуют действительности», также проясняет основную позицию наших властей. Во-вторых, как люди, видевшие, что этническая казашка Сайрагуль Саутбай не смогла получить статус беженки и нашла убежище в Европе, будут чувствовать себя в безопасности в Казахстане? В-третьих, позиция Казахстана прояснилась еще десять лет назад, когда уйгур из Синьцзяна Аршидин Исраил был экстрадирован в Китай», – говорила юрист.

Цитировал в 2021 году Азаттык и Кахармана Кожамбердиева, который утверждал, что Казахстан должен защищать казахов, проживающих в Китае. Следуя этой логике, русские граждане Казахстана должны находиться под чутким вниманием России, украинцы – Украины, немцы – Германии и т.д.