Всемирный Уйгурский Конгресс

Всемирный уйгурский конгресс – международная организация «изгнанных уйгуров», созданная «чтобы представлять общие интересы народа уйгуров» как в Восточном Туркестане в составе Китая, так и за его пределами.

По информации свободной энциклопедии «Википедия», первая уйгурская организация, которая объединила большую часть уйгурских общин, была создана в декабре 1992 года в Стамбуле и получила название Национальный конгресс Восточного Туркестана. В декабре 1998 года, также в Стамбуле, на съезде более сорока уйгурских лидеров и приблизительно трехсот представителей уйгурских общин от 18 стран, эта организация была переименована в Восточно-Туркестанский Национальный Центр (ВТНЦ).

Изначально штаб-квартира ВТНЦ находилась в Турции, затем перебазировалась в Мюнхен.

16 апреля 2004 года ВТНЦ был преобразован во Всемирный уйгурский конгресс, объединив все группы «изгнанных уйгуров» включая Американскую ассоциацию уйгур (UAA) и Конгресс уйгурской молодежи.

В Википедии отмечается, что идеологией ВУК является уйгурский национализм. Исторически он наряду с пантюркизмом в движении сопротивления уйгуров начал преобладать с начала XX века, основоположниками явились лидеры ТИРВТ Сабит Дамулла Абдулбаки, Мухаммад Имин Богра и Иса Юсуп Альптекин.

Деятельность организации заключается в правозащитной деятельности, в мониторинге нарушений прав уйгуров в КНР и за ее пределами. ВУК также ведет активную пропагандистскую деятельность по критике Коммунистической партии Китая, сотрудничает с Тибетским правительством в изгнании, китайскими диссидентами и правозащитными организациями. Организация имеет представительства в Австралии, США, Великобритании, Турции, Бельгии, Канаде, Нидерландах, Кыргызстане, Швеции и др. странах.

В настоящее время президентом ВУК является Долкун Иса (Германия), почетными председателями – Мехмет Риза Бекин (Турция) и Рабия Кадир (США). Один из вице-президентов – Кахриман Хожамбердиев (Казахстан). Еще один казахстанец – Абдурешит Турдиев – указан как заместитель генерального секретаря.

Китайское правительство определяет ВУК и примкнувшие к нему группы как террористическую организацию, которая использует законное прикрытие для незаконной цели – отделение уйгуров от Кита. Многие лидеры ВУК объявлены в международный розыск. КНР также обвинило ВУК в организации массовых протестов в Урумчи 5 июля 2009 года.

Интересна биография Рабии Кадир, которую некоторые источники пафосно называют лидером уйгурского народа и видным деятелем уйгурского национального движения.

Рабия Кадир родилась 21 января 1947 года в городе Алтай китайской провинции Синьцзян в известной, уважаемой семье. Ее отец Кадирхан занимался золотодобычей, а позже принимал участие в повстанческом движении во время создания Восточно-Туркестанской республики в 1944-1949 годах.

В 1962 году в пятнадцатилетнем возрасте Рабия Кадир была выдана замуж за Абдурехима (Абдрима) Тохти. Так же, как и другие уйгурские женщины, она занималась домашним хозяйством, при этом ее супруг не мог в полной мере обеспечить семью. В результате сложного материального положения Рабия, будучи уже матерью шестерых детей, стала заниматься пошивом одежды на продажу.

Брак Рабии продлился лишь несколько лет. После развода она открыла небольшую прачечную и преимущественно сама содержала и воспитывала детей.

В 1981 году Кадир вышла замуж за Сидика Рузи и переехала в Урумчи. В том же году она основала торговую компанию «Akida Industry and Trade Со». Вначале это был небольшой магазин, специализировавшийся на продаже уйгурской национальной
одежды. Но уже к 1985 году Рабия, к этому времени мать одиннадцати детей, добилась серьезного успеха, о чем в частности свидетельствовали размеры ее торгового центра площадью в 14 тысяч кв. м. Первоначально компания действовала на внутреннем рынке, занимаясь торговлей в Синьцзян-Уйгурском автономном районе и северо-восточном Китае, преимущественно в провинции Хэйлунцзян, а после 1991 года вышла на международный уровень и стала налаживать связи с постсоветскими республиками Центральной Азии.

Значительная часть средств от деятельности компании направлялась на обеспечение земляков Рабии Кадир работой и профессиональной подготовкой. Она совмещала занятие коммерческой деятельностью с меценатством и благотворительностью. Так в Урумчи был открыт национальный театр в целях поддержки уйгурской культуры. Кроме того, Рабия на протяжении лет оказывала помощь малообеспеченным семьям и детям-сиротам. Вскоре Кадир приобрела широкую известность в СУАР.

В 1987 году Рабия Кадир стала членом правительства Синьцзян-Уйгурского автономного района. В это усиливается рост национального уйгурского движения и вспышек насилия. С 1991 года в Синьцзяне центральные власти КНР начинают привлекать к управлению на местах представителей национальных меньшинств, пользующихся доверием у населения. Отчасти вследствие этого Кадир была включена в состав Национальной консультативной группы Китая, Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК) – в 1992 году и была отправлена в качестве одного из делегатов КНР на IV Всемирную конференцию Организации Объединенных Наций по положению женщин – в 1995 году. Кроме того, Кадир в качестве члена правительства СУАР стала курировать сферу промышленности и торговли, а также стала вице-председателем Ассоциации женщин-предпринимателей СУАР.

В это же время муж Рабии Кадир Сидик Рузи развернул активную агитацию «против обязательной вакцинации и полупринудительных абортов в отношении уйгуров СУАР» и был заключен под стражу. После выхода на свободу под подписку о невыезде он бежал из Китая в США в 1996 году, где стал вести передачи на радиостанциях «Свободная Азия» и «Голос Америки», традиционно подвергавших официальный Китай критике.

Закономерным следствием стало резкое ухудшение отношения властей к самой Рабии Кадир. После крупных народных волнений в Кульдже в 1997 году она стала открыто обращаться к центральному правительству с заявлениями о необходимости изменения внутренней политики по отношению к уйгурскому национальному меньшинству.

Справка:
Кульджинские события – волнения уйгурского населения в городе Кульджа, расположенного на северо-западе КНР, административном центре ИКАО. Формальной причиной митинга коренного населения послужили действия китайских властей, направленные на ограничение деятельности традиционных неформальных уйгурских общинных структур – мэшрэп, и арест лидеров мэшрэпа. 5 февраля 1997 года несколько сот молодых людей, членов мэшрэпа, вышли на митинг, чтобы выразить протест против действий властей. Митингующие с транспарантами направились по трем центральным улицам в сторону центра города, где были встречены усиленными нарядами вооруженной полиции. После попыток разгона митингующих ситуация вышла из-под контроля и переросла в массовые беспорядки. По данным властей во время беспорядков погибло девять человек, по данным правозащитных организаций – свыше ста. После этих событий мэшрэпы властями КНР были официально запрещены.

В официальных выступлениях Кадир подвергала критике правительство КНР, на что последовала ответная реакция. Органы госбезопасности изъяли ее паспорт. В 1998 году за отказ осудить антикитайские интервью Сидика Рузи и продолжение полемики с правительством Кадир не была допущена к повторному назначению в НПКСК.

А вот как размыто дают информацию антикитайские источники:

«Благодаря знакомым среди государственных служащих Кадир имела доступ к информации внутренних справочных отчетов, касающихся вопросов национальной безопасности, связанных с сепаратизмом. Как следствие, ее заявления противоречили официальным данным о проявлении сепаратизма и терроризма, которые звучали со страниц «Жэньминь Жибао» и «Синьцзян Дэйли». В течение 1997‒1998 гг. Р. Кадир отправляла С. Рузи подборки публикаций из таких синьцзянских газет, как Kashgar Daily, Xinjiang Legal News, Yining Daily и Yining Evening News, в которых содержалась пусть и эпизодическая, но тем не менее информация о национальных сепаратистских выступлениях в Кашгаре и Кульдже (Инине). В 1997 г. Р. Кадир стала одним из основателей организации «Движение тысячи матерей» – форума, содействующего укреплению прав женщин этнических меньшинств, целью которого было создание для них рабочих мест. Форум открылся в универмаге Кадир в городе Урумчи. На втором заседании «Движения тысячи матерей» она выступила с речью о силе женщин и своем желании помочь уйгурским матерям, многие из которых готовы были пойти работать, чтобы поддержать семьи, но не имели возможности сделать это. В августе 1999 г. Р. Кадир была арестована, поскольку собиралась встретиться с делегацией конгресса США, находящейся с визитом в Китае [8, p. 83]. Она планировала обратиться с официальной жалобой о положении политических заключенных в Синьцзяне. После ареста был организован судебный процесс, и 10 марта 2000 г. Народный суд Урумчи признал Р. Кадир виновной в подрыве государственной безопасности. Ее признали виновной в нарушении статьи 111 Уголовного кодекса КНР, регламентирующей вопросы утечки государственных тайн».

Фактически Кадир пересылала незаконно полученную информацию государственной важности своему мужу, работавшему на СМИ Госдепа США. Однако так называемые правозащитные организации не усмотрели в этом попыток подрыва нацбезопасности КНР и присвоили Рабие Кадир звание диссидентки.

«Диссидентка» была приговорена к восьми годам лишения свободы. Этот приговор западные СМИ назвали «относительно мягким в тех условиях, поскольку, по воспоминаниям самой Кадир, она полагала, что ее казнят, вплоть до изъятия внутренних органов». Но органы будущего лидера всех уйгуров китайским властям не понадобились. А вот что действительно произошло, так это недолгое задержание в декабре 2002 года четверых детей Кадир, проживающих в СУАР. Как предполагала их мать, это было сделано, «по всей видимости для того, чтобы не позволить им встретиться с высокопоставленными официальными лицами из США, находившимися в тот момент с визитом в СУАР».

«После открыто выраженного уйгурского недовольства, а также интенсивного давления и лоббирования со стороны конгресса США Кадир была выпущена китайским правительством, формально по состоянию здоровья», – напишут позже самопровозглашенные биографы Рабии Кадир.

Они также отмечали, что, оказавшись в тюрьме, она стала по-настоящему известной. Такие международные организации, как Amnesty International и Human Rights Watch, «стали публиковать информацию об уйгурской диссидентке и требовать ее освобождения». В 2000 году Human Rights Watch присудила Кадир награду в области борьбы за права человека. В 2004 году норвежский фонд Рафто наградил ее Премией памяти профессора Торолфа Рафто, также за заслуги в борьбе за права человека.

Кадир вышла на свободу 14 марта 2005 года, в преддверии визита в Китай госсекретаря США К. Райс. Она покинула Китай и обосновалась в штате Вирджиния (США), откуда и стала осуществлять руководство Всемирным уйгурским конгрессом. В 2006 году на второй генеральной ассамблее Всемирного уйгурского конгресса, который проходил 24-27 ноября в Мюнхене, Кадир была единогласно избрана президентом ВУК. Перед этим она основала «Уйгурский фонд развития демократии и прав человека» и Американскую ассоциацию уйгуров.

В 2006 году один из сыновей Кадир – Кахар Абдухерим ‒ был обвинен в уклонении от уплаты налогов и оштрафован.

В июне 2007 года Кадир встретилась с президентом США Джорджем Бушем на конференции по безопасности и демократии, которая состоялась в Праге. В своей речи Буш высоко оценил деятельность «уйгурской диссидентки».

В 2009 году в столице Синьцзяна Урумчи произошли крупные беспорядки, в причастности к организации которых китайские власти сразу же обвинили Рабию Кадир.

Справка:
Массовые беспорядки в Урумчи, столице СУАР, вспыхнули 5 июля 2009 года. Их причиной указывалось убийство этнических уйгуров китайцами в городе Шаогуань провинции Гуандун, где, по официальной информации, 26 июня на одном из предприятий по производству игрушек произошел конфликт между рабочими из Синьцзяна и других районов страны. В результате 120 человек получили травмы, в том числе 89 выходцев из Синьцзяна, двое из которых впоследствии скончались в больнице.

Утром 6 июля в телевизионном выступлении председатель народного правительства Синьцзяна Нур Бекри заявил, что беспорядки, имевшие место накануне вечером, являются умышленными и организованными действиями, включавшими избиения, погромы и грабежи.

Количество погибших, согласно официальным китайским источникам, составило около 200 человек, в основном китайцев. «Подавляющее большинство из погибших – ни в чем не повинные жители», заявлял Нур Бекри. Более 1600 человек было ранено и сожжено множество автомобилей.

Предполагаемые виновники беспорядков были арестованы китайскими властями. В августе 200 человек предстали перед судом. Многие из них были приговорены судом к длительным срокам заключения, 8 человек – к пожизненному заключению, тридцать – к смертной казни.

В августе 2009 года агентство «Синьхуа» сообщило, что двое детей Кадир написали письма, обвиняя мать в организации беспорядков в СУАР. По данным агентства, 12 родственников Рабии, в том числе ее сын Кахар и дочь Росингул, писали:

«Из-за тебя много невинных людей различных национальностей потеряли свои жизни 5 июля в Урумчи... Мы хотим стабильной и безопасной жизни... Пожалуйста, подумайте о счастье для нас и ваших внуков и не разрушайте нашу счастливую жизнь здесь. Не подвергайтесь провокации со стороны некоторых людей в других странах...»

В другом письме к жертвам беспорядков 5 июля они заявили, что «бунт был организован Всемирным уйгурским конгрессом во главе с Кадир с целью развития сепаратизма в Китае».

Даже лояльные к Рабие Кадир эксперты отмечают, что не все политические акции, в которых она принимала участие, можно однозначно отнести к категории правозащитного диссидентского движения. Некоторые из них были призваны благодаря скандальному освещению в СМИ привлечь внимание мировой общественности не только к проблемам правового поля в Синьцзяне, но и к самому сепаратистскому движению. К числу подобных мероприятий можно отнести участие Рабии Кадир в международной правозащитной конференции в Токио. Выступая на ней 14 мая 2012 года, Кадир заявила, что «ее народ находится в состоянии борьбы за свое существование против китайских репрессий». При этом она обратилась к японскому правительству с просьбой поддержать уйгурское движение в материальном и политическом плане. Весьма показательно, что во время конференции президент Всемирного уйгурского конгресса совершила визит в храм Ясукуни, чтобы продемонстрировать уважение японской стороне и, возможно, досадить китайскому правительству.

Реакция не заставила себя ждать, и в ответ министерство иностранных дел КНР в очередной раз заявило, что Кадир и Всемирный уйгурский конгресс имеют тесные связи с террористическими организациями.

В 90-х года 20 века в Турции была создана Организация освобождения Восточного Туркестана («Шарки Туркестан озатлик ташхилаты», «Национальная партия Восточного Туркестана, «Шарки Азат Туркестан», ШАТ), выступающая за независимое уйгурское государство под названием Восточный Туркестан в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Западного Китая. Признана террористической организацией правительствами Китая, Казахстана (решение суда г. Астаны от 17 ноября 2006 года) и Кыргызстана (постановление Верховного Суда от 20 августа 2003 года).

Исламское движение Восточного Туркестана 11 сентября 2002 года было включено в перечень Совета безопасности ООН в соответствии с пунктами 1 и 2 резолюции 1390 (2002) как организация, связанная с «Аль-Каидой», Усамой бен Ладеном и движением «Талибан», за «участие в финансировании, планировании, содействии, подготовке или совершении актов или деятельности в связи с [«Аль-Каидой»], под [ее] именем, от [ее] имени или в [ее] поддержку» и за «поддержку в иной форме [ее] актов или деятельности».

По данным Совбеза, ИДВТ активно действует в Южной и Центральной Азии и в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая. ИДВТ создало за пределами Китая базы для подготовки террористов и направляет своих членов в Китай для организации и совершения террористических актов, включая взрывы в автобусах, кинотеатрах, универмагах, на рынках и в гостиницах. Боевики ИДВТ также совершали убийства и поджоги и осуществляли террористические нападения на китайские объекты за рубежом.

Приверженцы идеи создания Восточного Туркестана есть и в Казахстане. Представителем нового поколения активистов, ратующих за появление ВТ, можно назвать алматинца Равката Мухтарова. В феврале 2020 года он впервые опубликовал пост, в котором поднял тему «преследования уйгуров» в Китае. Мухтаров рассказал, что его родственники живут в Китае, но с ними нельзя связаться, чтобы не «подвергать их излишнему риску». Он уточнял, что до него как до «этнического уйгура и гражданина Казахстана новости о концлагерях и притеснениях уйгуров в Китае доходят почти молниеносно».

Весной 2022 года Равкат Мухтаров провел несколько одиночных пикетов. В марте он согласовал акцию в акимате Астаны, ее целью стал протест «против геноцида уйгуров в Восточном Туркестане». По словам Мухтарова, его посыл относился и к правительству Казахстана, и к казахстанцам. Через неделю, 3 апреля, Мухтаров вышел на одиночный пикет к посольству Китая в Астане. Требования активиста – остановить геноцид, прекратить гонения против меньшинств. В июне аналогичный пикет Равкат Мухтаров провел у китайского консульства в Алматы. 8 сентября он подал в акимат уведомление на проведение митинга представителей уйгурской диаспоры «против узурпации власти гражданином Токаевым» и получил отказ. По его словам, после того, как он подал в акимат уведомление, «позвонили несколько уйгурских деятелей, предлагали отозвать заявление, кто-то из них даже предложил «двигаться вместе» с Ассамблеей народа Казахстана».

В феврале 2023 года Равкат Мухтаров выдвигался в маслихат города Алматы по седьмому округу.

17 апреля Ракат Мухтаров, Инга Иманбай и Санжар Бокаев встретились с официальными представителями Бельгии и Финляндии. В ходе встречи обсудили выборы, январские события 2022-го и дело Жанболата Мамая.

В 2022 году так называемые независимые СМИ сообщили, что мультидисциплинарная художница Медина Базаргали, гражданский активист и исследователь Равкат Мухтаров, а также социальная антропологиня Зарина Муканова организовали кинофестиваль «Жаңа Шекара». Организаторы решили «расширить знание о Восточном Туркестане, нарушениях прав человека, принудительном труде в Синьцзяне, создать видимость Восточного Туркестана, как части Центральной Азии».

Параллельной линией можно назвать активистов, которые ратуют за права не только уйгуров Синьцзяна, но и остальных мусульман. Организация «Нағыз Атажұрт еріктілер» (прежнее название – «Атажұрт еріктілер») была создана в 2016 году. Ее первым руководителем был Серикжан Билаш (по документам – Бияш), этнический казах родом из СУАР, переехавший в Казахстан и получивший гражданство РК.

«Нағыз Атажұрт еріктілер» собирает свидетельства людей, прошедших через лагеря «перевоспитания», и передает их в СМИ и правозащитным организациям. По данным казахстанских СМИ, Серикжан Билаш с 2017 года поднимал проблему притеснений коренных тюркоязычных народов Синьцзяна. В 2018 году в ООН сообщили, что в этом регионе не менее миллиона мусульман были принудительно помещены в «лагеря политического перевоспитания».

Справка:
По данным международных правозащитников, репрессии против этнических меньшинств в Китае проводятся в рамках кампании «Мощный удар», которая якобы проводится по всему Китаю с 2014 года. Пекин позиционирует «Мощный удар» как план борьбы с преступностью, в том числе с экстремизмом. Международные НПО утверждают, что людей отправляют в официальные следственные изоляторы и тюрьмы и в «лагеря политического перевоспитания», у которых нет никакого правового статуса в китайском законодательстве. По некоторым оценкам, в таких лагерях находится порядка миллиона человек.

В 2019 году Серикжан Билаш был приговорен судом Нур-Султана за возбуждение розни к штрафу в размере 110 тысяч тг. Билаш вину в содеянном признал и заключил процессуальное соглашение с прокурором в форме сделки о признании вины, именно поэтому ему было назначено наказание, не связанное с лишением свободы. При этом общественник уточнял, что давление на него не оказывалось.

Покидая здание суда, Билаш сообщил своим сторонникам, что «решение по его делу было вынесено при вмешательстве советника президента». Незадолго до этого адвокат Серикжана Билаша Айман Умарова заявила, что прокурор предложил ему признать вину и заключить соглашение, но она выступила категорически против и даже покинула здание суда до окончания заседания.

Кроме того, суд запретил Серикжану Билашу на протяжении семи лет руководить общественными организациями. Однако Билаш сообщил, что «этим вопросом» продолжат заниматься офисы «Атажұрт еріктілері» в Алматы, Нур-Султане и Усть-Каменогорске.

В ноябре 2020 рабочая группа ООН по произвольным задержаниям сочла неправомерным задержание в марте 2019 года Серикжана Билаша. Об этом сообщила американская неправительственная организация Freedom Now, занимающаяся защитой узников совести.

В декабре того же года Серикжан Билаш сообщил Азаттыку, что вынужденно покинул Казахстан из-за двух уголовных дел в отношении него и поселился вместе с семьей в Турции. По словам Билаша, одно из дел было заведено по статье «Разжигание социальной розни», другое – по статье «Самоуправство» из-за заявления, поданного в полицию его бывшими соратниками. Билаш сказал Азаттыку, что готов вернуться в Казахстан в случае, если дела против него будут закрыты и он «будет уверен в том, что преследования прекратятся».

В это же время Билаш дал комментарии британской газете Financial Times, утверждая, что выехал из страны «из-за давления», оказываемого Китаем на казахстанские власти. По его словам, сотрудники КНБ РК требовали, чтобы он не использовал слова «геноцид» и «этническая чистка» по отношению к происходящему в Синьцзяне, мотивируя это тем, что подобные заявления навредят дружбе между Китаем и Казахстаном.

В апреле 2020 года против Билаша возбудили уголовное дело по обвинению в надругательстве над государственным флагом и разжигании розни. Против него подали иски четыре организации. Второе уголовное дело – по ст. 389 («Самоуправство») – было возбуждено по заявлению бывших коллег.
Серикжан Билаш уверял, что его «обвиняли в причастности к террористической деятельности», в том, что он не казах, а «китайский и западный шпион, ваххабит, обвинили в надругательстве над государственным флагом». По его мнению, все это – «дело рук „мягких сил“ Китая, то есть китайского лобби в Казахстане».

«Я давно говорю, что в компетентных учреждениях Казахстана – комитете национальной безопасности, полиции, суде, прокуратуре и даже в СМИ – есть теневое правительство, которое получает зарплату от китайских национальных компаний или других учреждений», – заявил Билаш Азаттыку.

Серикжан Билаш отмечал, что не навсегда уехал из Казахстана. Он готов вернуться, если казахстанские власти напишут в письменной форме, что «в отношении Серикжана Билашулы не будут возбуждены дела, преследования будут прекращены, вернут машину, земли, изъятые телефоны, разблокируют банковские счета».

Несмотря на то, что в деятельности «Атажұрт еріктілер» явно имелась политическая составляющая, на суде Билаш заявлял, что занимается благотворительностью, помогая обратившимся этническим казахам составлять заявления в государственные органы. Тогда же он рассказал, что в октябре 2018 года его обвинили в руководстве незарегистрированной организацией и оштрафовали.

«После этого было принято решение подать на регистрацию. Однако один из членов организации Ербол Даулетбек тайно зарегистрировал организацию на свое имя. Поэтому мы решили называть себя „Нағыз Атажұрт“, чтобы отделиться от них», – сказал Билаш на судебном заседании в августе 2020 года.

Действительно, по данным из открытых источников, в феврале 2019 года было зарегистрировано общественное объединение Atajurt Eriktileri, руководителем которого значился Ербол Даулетбек. В составе учредителей было десять человек. В настоящее время это ОО признано бездействующим.

При этом, в июне 2019 года Азаттык сообщил, что «член „Атажұрт еріктілері“ Ербол Даулетбек сказал, что городской департамент юстиции неоднократно отказывал в регистрации этого объединения, в одном случае сославшись на наличие предполагаемой банковской задолженности у одного из участников объединения, в другом – на необходимость указания телефонных номеров участников объединения». Сам Даулетбек на пресс-конференции заявил, что, посоветовавшись с адвокатом, «приняли решение подать в суд на департамент юстиции города Алматы».

Адвокат Айман Умарова сказала журналистам, что департамент юстиции в четвертый раз отклонил заявку «Атажұрт еріктілері» на регистрацию, сославшись на то, что в проекте устава якобы не прописаны цели и задачи объединения, несмотря на то, что, по словам адвоката, требуемые пункты были прописаны в уставе. Адвокат предположила, что власти отказывают «Атажұрт еріктілері» в регистрации по политическим мотивам.

Некоторые казахстанские СМИ, например, издание «Vласть», говорит об активистах «Атажұрт еріктілері», как о родившихся в Синьцзяне, но не пожелавших «стать постояльцами» лагерей. Именно поэтому они и перебрались в Казахстан, а вовсе не из любви к исторической родине. Член «Атажұрт еріктілері» Кайрат Байтоллаулы на одной из пресс-конференций признался, что он и его соратники в Казахстане надеялись активно популяризировать тему притеснений казахов в Синьцзяне. Но вскоре столкнулись с неприятием – даже со стороны тех, от кого этого можно было ожидать в последнюю очередь.

«Vласть» цитировала письмо, подписанное Айдосом Сарымом, Расулом Жумалы,
Мухтаром Тайжаном, Мухтаром Шахановым и другими общественными деятелями:

«От общественной организации „Атажурт“ больше шума, чем дела. Они неуместно обвиняют друг друга и клевещут на тех, кто не поддерживает их деятельность. Мы видим как внутренние ссоры организации рассорили оралманов. Это негативно сказывается на миграционной политике, которую ведет Казахстан. Поэтому мы считаем, что миграционные вопросы должна решать власть, а не общественные объединения. Оралманы – это не та тема, которую можно использовать в личных целях. Это – национальный вопрос. Поэтому мы считаем своей обязанностью обратить внимание властей на эту проблему».

Некий хаос внутри движения, действительно, наблюдался. Пока одни регистрировали общественное объединение, сам Билаш говорил о самороспуске «Нағыз Атажұрт еріктілері». Причем связывал это не с политическим давлением властей, а с организационными нюансами. Мол, для работы объединения необходимы финансовые средства, а также государственная регистрация. Ни того, ни другого у движения нет.

«Нағыз Атажұрт еріктілері» активно сотрудничает с «исследователем» Евгением Буниным. Одни СМИ называют его гражданином России, другие – русским американского происхождения. Кем бы он ни был на самом деле, а в Казахстан ему въезд закрыт на пять лет с сентября 2021 года. Еще раньше – в ноябре 2019 года – Бунина выдворили из аэропорта Ташкента.

Евгений Бунин отмечал, что не знает о причинах такого решения Казахстана. Он связал запрет на въезд со своей исследовательской работой, которую он вел тогда в Узбекистане.

«Я убежден, что это связано с моей работой над Синьцзянской темой: я руководитель самой большой открытой базы данных (shahit.biz) жертв китайской политики в Синьцзяне и часто пишу про то, что там происходит, освещаю события. С 2018 года я занимаюсь этим и только этим, так что больше ничего не могло бы стать причиной запрета на въезд. Законов в Узбекистане я не нарушал и местной политикой не интересовался», – заявил тогда «исследователь».

Евгений Бунин – выпускник университета в Бостоне (США). Впервые в Китай он отправился в 2007 году – преподавать английский язык. Бунин, как он говорит, застал Китай до и после «уйгурских бунтов» 2009 года. Он путешествовал по стране, работал, изучал уйгурский язык и кухню, жил в Кашгаре, периодически выезжая и возвращаясь снова. По словам Бунина, слежку, контроль и проявления национализма в отношении этнических меньшинств со стороны ханьцев он начал замечать в 2017 году, а чуть позже – и на себе. Окончательно покинуть Китай Бунин решил в 2018 году после нескольких допросов в полиции и погранслужбе о целях пребывания в стране и связях с уйгурами.

Бунин перебрался в Алматы, продолжая следить за ситуацией в Синьцзяне. Он создал базу данных «репрессированных» китайскими властями уйгуров, казахов, кыргызов и других этнических меньшинств. По его словам, на сайте за зарплату как парт-таймеры работают примерно 10 человек. Около 20−30 человек периодически помогают как волонтеры.

«Мы работаем полностью за счет пожертвований. 90% денег поступает через Gofundme, иногда что-то присылают прямо мне, а я потом из этих денег плачу зарплату. 20−25 тысяч долларов поступило за последний месяц-полтора», – рассказывал Бунин.

Стоит отметить, что Бунин скептически относится к заявлениям о том, что в лагерях представителям этнических меньшинств ставят какие-то неизвестные уколы или проводят химические процедуры, влияющие на репродуктивное здоровье. Также он считает, что разговоры о смертности в лагерях несколько не соответствуют действительности:

«Не все из них умерли в лагерях и тюрьмах, кто-то умер, пока был под домашним арестом или не мог получить документы, чтобы вернуться в Казахстан. В основном, это старые люди. Не думаю, что это превышает статистику смертности от естественных причин. Иногда поступает информация, что человека забили до смерти, но это сложно доказать».

Также Бунин отмечает, что только 1−5% от добавляемой на сайт информации исходит от родственников «жертв». Основная масса данных берется из новостей или соцсетей. Еще один источник – правительственные документы.

«Мы получили от ученого Адриана Зенца бумаги местных властей. Это списки семей, которые нуждаются в помощи, и государство выплачивает им субсидии, а в другой колонке отмечено, что человека забрали на „учебу“, арестовали, приговорили к тюремному сроку. Мы пропускаем эти списки через программу, и они импортируются в нашу базу за 5−10 минут. Тогда наш список пополняется сразу на 100−150 имен. В среднем в месяц-два мы добавляем в базу по тысяче человек», – объяснял Бунин.

Важно, что в Китае людей, которые могли бы осведомлять Бунина и его команду о каких-то достоверных фактах, нет.

Говоря о результатах своей работы, Евгений Бунин подчеркивает, что иногда они абстрактные. Базой пользуются журналисты и исследователи. Выходит, что в СМИ поступает информация, ничем и никем не подтвержденная, но являющаяся «достоверной» просто потому, что размещена на сайте Евгения Бунина.

Единственное, чего добился российско-американский «исследователь» своей работой от китайских властей – это блокировка сайта в 2018 году. При этом Бунин довольно здраво оценивает ситуации, когда, например, на Западе начинаются бойкоты поставщиков китайского хлопка, и крупные бренды постепенно отказываются работать с организациями, якобы использующими труд людей в лагерях в СУАР:

«Мне не нравится тот факт, что это политизируется как китайско-американская проблема. Это отвлекает от самой сути проблемы. Доверие к США не такое высокое. Даже я, гражданин Америки, не могу доверять всему, что говорит правительство про Синьцзян, что, по их данным, в лагерях содержится два миллиона человек. Я этого не знаю».

Между тем, автор трендов о геноциде уйгуров и «контрационных лагерях» в Китае находится как раз таки в США. Адриан Николаус Зенц – немецкий антрополог, известный своими исследованиями «лагерей для интернированных» в Синьцзяне. Он является старшим научным сотрудником по изучению Китая в Мемориальном фонде жертв коммунизма, антикоммунистической аналитическом центре, базирующемся в Вашингтоне.

Справка:
Мемориальный фонд жертв коммунизма – некоммерческая организация антикоммунистического характера, образованная в 1993 году актом Конгресса США с целью «предоставления американцам образовательных сведений об идеологии, истории и наследии коммунизма». Фонд регулярно публикует в открытых источниках от своего имени информацию о различных лицах, репрессированных в разных странах коммунистическими властями.

В 2020 году фонд сделал два резонансных заявления. Сначала он призвал обратить внимание общественности на сообщения о массовом извлечении органов в КНР у сторонников движения «Фалуньгун». В апреле – объявил о намерении включить всех погибших от вспышки коронавирусной инфекции COVID-19 в список «100 млн человек, погибших от коммунизма»: ответственность за жертвы фонд возложил на компартию Китая и власти КНР, обвинив их в бездействии и дезинформации.

Заявления Фонда о «100 миллионах жертвах коммунизма», заимствованные из «Черной книги коммунизма», неоднократно подвергались критике за неправдоподобность цифр и за включение коллаборационистов и симпатизировавших Рейху радикалов в списки жертв коммунистических репрессий.

Открытые источники сообщают, что самой влиятельной работой Зенца было его исследование массовых содержаний «уйгуров и других тюркских мусульманских меньшинств в китайских лагерях для интернированных Синьцзян»:
«Зенц был одним из первых исследователей, открывших существование, размер и масштабы этих лагерей. С февраля 2018 года Зенз изучал массовое содержание уйгуров в лагерях для интернированных в Синьцзяне. Его работа основана на бюджетных планах китайского правительства, тендерных документах, просочившихся документах, электронных таблицах и других официальных документах. В отчете Джеймстаунского фонда, опубликованном в мае 2018 года, Зенц первоначально оценил количество задержанных мусульман от 100 тысяч до чуть более 1 миллиона. Зенц основывал свою оценку на документах, которые были слиты анонимными китайскими чиновниками службы безопасности в Истиклал, уйгурскую медиа-организацию в Турции, находящуюся в изгнании. Затем он экстраполировал просочившиеся данные и включил информацию, полученную от бывших заключенных, и публичные документы правительства Китая, в которых указывались размеры и расположение лагерей. С тех пор его оценка широко цитируется, и многие источники, в том числе эксперты Организации Объединенных Наций, предпочитают использовать верхний предел диапазона оценки».

В марте 2019 года Зенц сообщил ООН, что 1,5 миллиона уйгуров были заключены в лагерях. В июле того же года он написал в «Журнале политических рисков», что он предположил, что 1,5 миллиона уйгуров были задержаны во внесудебном порядке. В ноябре Зенц подсчитал, что количество лагерей для интернированных в Синьцзяне превысило тысячу. В июле 2020 года Зенц написал в журнале «Внешняя политика», что его оценка увеличилась с ноября 2019 года, и в общей сложности 1,8 миллиона уйгуров и других мусульманских меньшинств были незаконно задержаны. Зенц назвал это «крупнейшим тюремным заключением для этнорелигиозного меньшинства со времен Холокоста».

Далеко не все западные эксперты склонны верить Зенцу, что называется, на слово и полагаться исключительно на его «предположения». Журналист и экс-советник экс-президента США Билла Клинтона Макс Блюменталь в одном из своих материалов рассказал, что Зенц «вычислил свой „больше чем миллион“ сомнительным способом». Он якобы взял за основу единственную передачу станции «Истикляль ТВ» – орган эмигрантов-уйгуров в Турции, которую потом повторил Newsweek Japan. При этом «Истикляль ТВ» транслирует таких персон, как Абдулкадир Япчан, глава Восточно-туркестанской исламской партии (ETIM), которую признали террористической организацией США, ЕС и Комитет Совета Безопасности ООН по санкциям против Аль-Каиды.

По информации Блюменталя, именно Зенц в интервью журналу Spiegel заявил, что Китай фактически запретил исламские обряды в Синьцзяне. И такие «подстрекательские заявления принесли Зенцу статус международного „эксперта“ по Синьцзяну, приглашения давать показания в Конгрессе США и канадском парламенте, а также комментировать в крупнейших СМИ США, включая New York Times, Washington Post, CNN и Democracy Now!».

Блюменталь и его единомышленники называют Адриана Зенца «возродившимся в вере» христианином. И цитируют его интервью в Wall Street Journal, где Зенц объясняет свой интерес к СУАР тем, что «ясно чувствует, что послан богом делать это» и «это стало миссией, как посвящение в сан».

Между тем, Адриан Зенц – любимый спикер казахстанских «независимых» СМИ, формирующих в стране информационную повестку вокруг ситуации в СУАР. Например, Азаттык неоднократно делал интервью с американско-немецким антропологом и систематически публикует новости, основанные на очередных «предположениях» Зенца.

В 2012 году Международная федерация за права человека (FIDH) на грант Министерства иностранных дел Норвегии выпустила отчет «Шанхайская организация
сотрудничества: благодатная почва для нарушений прав человека».

Справка:
ШОС сформировалась на базе соглашений об укреплении доверия в военной области и о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы, подписанных Республикой Казахстан, Китайской Народной Республикой, Кыргызской Республикой, Российской Федерацией и Республикой Таджикистан соответственно в 1996 и 1997 годах. Ввиду беспрецедентного для азиатского пространства характера данных соглашений было принято решение осуществлять мониторинг их исполнения на высшем уровне. Механизм регулярных встреч лидеров пяти стран получил название «Шанхайская пятерка». Необходимость преобразования «Шанхайской пятерки» в региональную структуру многостороннего сотрудничества в различных сферах была отмечена в Душанбинской декларации глав государств Казахстана, Китая, Кыргызстана, России, Таджикистана от 4 июля 2000 года. В том же году к «пятерке» присоединилась Республика Узбекистан.

История ШОС ведет отсчет с 15 июня 2001 года, когда в Шанхае (КНР) руководители шести государств приняли историческое решение о создании Шанхайской организации сотрудничества. В Декларации о создании ШОС заявлено, что сотрудничество в рамках новой организации будет способствовать более эффективному совместному использованию открывающихся возможностей и противостоянию новым вызовам и угрозам в условиях динамичного развития процессов становления политической многополярности, экономической и информационной глобализации в XXI веке. Четко зафиксировано, что ШОС не является союзом, направленным против других государств и регионов, придерживается принципа открытости, готова развивать диалог, контакты и сотрудничество в любых формах с другими государствами и соответствующими международными и региональными организациями.

Налажено сотрудничество с ООН и ее специализированными органами, а также с СНГ, ОДКБ, АСЕАН, ОЭС, СВМДА, ЕЭК, ЛАГ, МККК и другими международными организациями и объединениями. Учреждены 29 уставных органов ШОС, включая Совет глав государств, Совет глав правительств, Совет министров иностранных дел, Совещания руководителей министерств и ведомств, Совет национальных координаторов, а также свыше 40 рабочих механизмов взаимодействия в различных сферах.

В настоящий момент в ШОС входят:
– 10 государств-членов – Республика Беларусь, Республика Индия, Исламская Республика Иран, Республика Казахстан, Китайская Народная Республика, Кыргызская Республика, Исламская Республика Пакистан, Российская Федерация, Республика Таджикистан, Республика Узбекистан;
– 2 страны имеют статус государства-наблюдателя при ШОС – Исламская Республика Афганистан и Монголия;
– 15 стран являются партнерами по диалогу ШОС – Азербайджанская Республика, Республика Армения, Королевство Бахрейн, Арабская Республика Египет, Королевство Камбоджа, Государство Катар, Государство Кувейт, Лаосская Народно-Демократическая Республика, Мальдивская Республика, Республика Союз Мьянма, Федеративная Демократическая Республика Непал, Объединенные Арабские Эмираты, Королевство Саудовская Аравия, Турецкая Республика, Демократическая Социалистическая Республика Шри-Ланка.

Официальными языками ШОС являются русский и китайский.

FIDH за помощь в подготовке отчета выразила признательность своим членским и партнерским организациям – «Права человека в Китае» (HRIC), «Международное бюро по правам человека и соблюдению законности» (Казахстан), «Граждане против коррупции» (Кыргызстан), Правовая клиника «Адилет» (Кыргызстан), «Кылым шамы» (Кыргызстан), Институт прав человека (Россия) и Бюро по правам человека и соблюдению законности» (Таджикистан).

Один из освещаемых в отчете вопросов звучал так: «ШОС: механизм для нарушения прав человека?» Авторы документа делали акцент на том, что основным принципом деятельности ШОС является взаимное признание. Так, принятая в 2005 году Концепция по кооперации ШОС требует от государств-участников организации
обеспечить взаимное признание совершенных на территории любого из ее членов актов терроризма, сепаратизма и экстремизма, независимо от того, признаются ли имевшие место действия в качестве таковых в рамках национальных законодательств остальных государств-участников, и невзирая на возможное несоответствие законодательной терминологии, используемой в разных странах.

«Особенно важно отметить, что, приводя требования своих национальных законодательств по этому вопросу в соответствие с нормативными документами ШОС, государства-участники этой организации не сумели выработать четкого и общепринятого определения понятия «терроризм». Более того, принцип взаимного признания лишает граждан возможности ходатайствовать о предоставлении им убежища в соседних государствах-участниках ШОС, поскольку одного лишь подозрения в сепаратистской или террористической деятельности достаточно для признания таких лиц террористами и, как следствие, их принудительного выдворения на родину – несмотря на то, что там они могут быть подвергнуты пыткам», – говорилось в отчете.

Его авторы сетовали, что принятая в некоторых документах ШОС терминология подразумевает признание всеми государствами-участниками ШОС в качестве террористов не только лиц, которым в какой-либо из этих стран предъявлены обвинения в этом преступлении, но и тех, кого лишь подозревают в причастности к терроризму.

«Немаловажно и то, что в соответствии с принципом взаимного признания запреты на деятельность организаций и распространение материалов, объявляемых экстремистскими одним из государств-участников ШОС, должны признаваться и на территории всех остальных членов организации», – сокрушались составители документа.

В структуре ШОС действуют два основных исполнительных органа: Секретариат,
руководитель которого назначается Советом глав государств-участников, и Региональная антитеррористическая структура (РАТС), которой поручена реализация стратегий ШОС в области борьбы с терроризмом. По имеющимся данным авторов отчета, составляемый РАТС перечень террористических, экстремистских и сепаратистских организаций и их участников «сохраняется в тайне и существенно
превышает по объему Сводный перечень ООН (Полное название «Сводный перечень
физических и юридических лиц, входящих в движение «Талибан» и в организацию «Аль-Каида» или связанных с ними»). В FIDH считали, что проведенная в конвенциях ШОС грань между терроризмом и сепаратизмом весьма тонка:

«Так, членов оппозиции и представителей нацменьшинств, таких, например, как уйгуры в Китае, регулярно обвиняют в «преступном» сепаратизме».

FIDH цитировала, говоря о ситуации в Узбекистане, слова бывшего Посла Великобритании в этой стране Крейга Мюррея, который отмечал, что «усилия узбекских разведслужб [...] в основном направлены на то, чтобы представить узбекских диссидентов как исламских террористов, связанных с «Аль-Каидой» и чеченскими и уйгурскими «террористами».

Итак, судьба каких организация и движений больше всего беспокоила FIDH?

Например, партия «Хизб ут-Тахрир», «ранее действовавшая в России вполне легально, но подвергавшаяся гонениям в Узбекистане с 1990-х годов, теперь и в России объявлена запрещенной организацией».

Чтобы понять, насколько справедливо было беспокойство FIDH по поводу «Хизб ут-Тахрир», стоит обратиться к истории этой партии.

Хизб ут-Тахрир аль-Ислами («Исламская партия освобождения») – международная салафитская джихадистская и панисламистская политическая партия, основанная в 1953 году в Восточном Иерусалиме судьей местного шариатского апелляционного суда Такиюддином ан-Набхани. Декларируемая цель организации – объединение всех стран, где проживают мусульмане, в единое исламское государство (халифат), управляемое по шариатскому праву.

В документах «Хизб ут-Тахрир» правительства мусульманских стран характеризуются как неисламские, а причиной всех сегодняшних проблем мусульманской общины (уммы) объявляется «отсутствие ислама в ее повседневной жизни», в том числе «отсутствие исламской системы правления». Конституция «Хизб ут-Тахрир» состоит из 187 статей об Исламском государстве, в ней детализируется все – от исламской экономики и системы образования до отношений между мужчинами и женщинами.

Активную деятельность вели филиалы «Хизб ут-Тахрир» на Ближнем Востоке и в Северной Африке (Египет, Сирия, Марокко, Тунис, Судан, ОАЭ, Йемен, Кувейт, Палестина, Иордания, Ливан, Ирак), в Турции, в Европейском союзе (деятельность организации запрещена в Германии, Дании, Великобритании, в Южной и Юго-Восточной Азии (Бангладеш, Пакистан, Малайзия, Индонезия), в Австралии.

С 1995 года организация начала действовать в Узбекистане. Известно также о деятельности группы на территории стран СНГ (Таджикистан, Кыргызстан, Казахстан, Азербайджан, Беларусь и Россия).

Госдепартамент и Сенат США относят «Хизб ут-Тахрир» к числу групп, действующих ненасильственными методами, но способствующих распространению экстремистских настроений среди мусульман и, вследствие поддержки антизападной идеологии, потенциально способных оказывать идеологическую поддержку терроризма. В Германии деятельность организации запрещена в связи с направленностью против идей международного взаимопонимания, призывами к ликвидации Государства Израиль и убийствам. С 19 января 2024 года деятельность «Хизб ут-Тахрир» была запрещена в Великобритании за антисемитизм и поддержку терроризма.

В 2003 году Верховный Суд Российской Федерации признал Хизб ут-Тахрир аль-Ислами террористической организацией. В Казахстане деятельность «Хизб ут-Тахрир» запрещена судом в 2005 году за экстремизм. Организация также запрещена в Китае, Бангладеш, Индонезии, Турции, Пакистане, Таджикистане, Узбекистане и во всех арабских странах (кроме ОАЭ, Ливана и Йемена).

Ряд так называемых правозащитных организаций считают, что деятельность «Хизб ут-Тахрир» не является террористической. Так, в 2005 году сотрудник правозащитного центра «Мемориал» Виталий Пономарев в своем обзоре высказал мнение, что «Хизб ут-Тахрир» – это «ненасильственная международная исламская организация, и взгляды ее сторонников не могут служить оправданием репрессий, фабрикаций уголовных дел и пыток». Кроме того, он счел решение Верховного Суда Российской Федерации необоснованным, отмечая отсутствие в мотивировочной части «какие-либо данные о террористической деятельности „Хизб ут-Тахрир“ – в соответствии с определением терроризма, данным в Уголовном Кодексе РФ и Федеральном Законе РФ „О борьбе с терроризмом“ от 03.07.1998».

Информационно-аналитический центр «Сова» (Россия) в 2015 году в связи с отклонением апелляции на приговор жителю Дагестана Шамилю Омарову, ранее признанному виновным Северо-Кавказским окружным военным судом в «участии в деятельности ячейки „Хизб ут-Тахрир“», высказывал мнение, что «партия „Хизб ут-Тахрир“ была неправомерно запрещена в России как террористическая», а также отмечал, что «сторонники этой партии в России до сих пор не были уличены в реальной заговорщической деятельности», а сами «обвинения выдвигаются лишь на основании партийной активности (к примеру, проведения дискуссий или распространения литературы)».

В январе 2005 году агентство Deutsche Welle сообщало, что полиция Алматы задержала у центральной мечети города около сорока демонстрантов. Все они, согласно официальным заявлениям, развернув транспаранты с лозунгами экстремистской организации «Хизб ут-Тахрир», участвовали в несанкционированном митинге.

«Между тем, накануне Чимкентский городской суд приговорил казахстанского журналиста Вадима Берестова к одному году лишения свободы с отбыванием срока наказания в колонии общего режима. По словам начальника управления по борьбе с терроризмом ГУВД Южно-Казахстанской области Фархата Жолдасбекова, 30-летний Берестов распространял листовки, пропагандирующие идеи "Хизб ут-Тахрир" и призывал к созданию исламского халифата», – писало агентство.

В Казахстане с момента запрета экстремистской организации «Хизб ут-Тахрир» в марте 2005 года и до 2017-го были осуждены 160 ее лидеров и активистов. По данным спецслужб, свыше 700 человек добровольно отказались от экстремистской идеологии.

Международные организации-доноры и ряд так называемых независимых СМИ в своих сообщениях, касающихся «Хизб ут-Тахрир», любят подчеркивать, что эту организацию называют террористической, хотя она якобы не совершила ни одного теракта. Задержания и приговоры ее участникам называют «репрессиями», а активистов подчеркнуто выставляют едва ли не жертвами государственного произвола. В этом контексте любопытно трагическое событие, имевшее место утром 16 февраля 1999 года. Тогда, незадолго до начала заседания Кабмина Узбекистана, посвященного итогам экономического развития республики за минувший год, перед зданием правительства произошла перестрелка между сотрудниками охраны президента и боевиками. Вскоре после перестрелки произошла серия взрывов.

Первый взрыв произошел в 10:40 на улице Юсуфа Хос Хожиба возле здания МВД – там взорвался начиненный взрывчаткой автомобиль ЗАЗ-968М. Второй взрыв прогремел в 10:55 на проспекте Шарафа Рашидова, в 20 метрах от станции метро «Площадь Мустакиллик», где также взорвался начиненный взрывчаткой автомобиль ЗАЗ-968М. Третий взрыв раздался в 10:58 возле угла здания Кабинета министров Узбекистана, когда был взорван начиненный взрывчаткой автомобиль ГАЗ-21. Четвертый взрыв произошел в 11:20 у торца здания Национального банка внешнеэкономической деятельности, где был взорван автомобиль ЗАЗ-968М. В результате все стекла банка были выбиты взрывной волной. Пятый взрыв произошел в 12:00 в гараже частного дома по улице Абдуллы Каххара возле еврейского агентства «Сохнут».

В тот же день вечером в своем выступлении по национальному телевидению президент страны Ислам Каримов заявил, что имела место попытка покушения на его жизнь и обвинил в теракте радикальных исламистов. Министр внутренних дел Узбекистана Закир Алматов, выступая 17 февраля по национальному телевидению, заявил, что за взрывами 16 февраля стоит «Хизб ут-Тахрир», а непосредственным исполнителем взрывов была боевая часть «Хизб ут-Тахрир» – «Хизбуллах». Власти Узбекистана также возложили ответственность за произошедшее на так называемое «Исламское движение Узбекистана» (ИДУ) и на международные террористические организации. По информации спецслужб Узбекистана, проведенные и готовящиеся теракты явились следствием заговора, целью которого было свержение существующего конституционного строя страны и покушение на жизнь ее президента.

Летом 2024 года несколько человек, в том числе девушки 16-19 лет, были арестованы в кыргызском Сузаке в связи со случаем сожжения флага КР и замены его белым полотнищем с надписью на арабском языке. По данным спецслужб Кыргызстана, арестованные девушки умышленно подожгли кыргызский флаг по приказу религиозно-экстремистской организации «Хизб ут-Тахрир».

В интервью Азаттыку Ильхам Умарахунов, эксперт по вопросам свободы вероисповедания, комментируя задержания, отметил:

«"Хизб-ут Тахрир" – это экстремистская организация и, если я не ошибаюсь, с 1950 какого-то года они не совершали никаких террористических актов и их причастность в организации террористических актов практически близка к нулю. Но угроза видится в другом – это как одна из ступеней к дальнейшей радикализации и ведущая к терроризму. В этой связи государства видят в этом угрозу. Деятельность этой организации немножко спала, если сравнивать с началом 1990-х либо 2000-х годов. Но так же тем не менее они остаются в списке запрещенных организаций. Государства в Центральной Азии очень активно борются с распространением их идеологии».

Умарахунов подчеркнул, что одна из тактик «Хизб ут-Тахрира» – играть на протестных настроениях, на чувстве несправедливости, предлагая альтернативу в виде исламских ценностей.

«Страны Центральной Азии в принципе достаточно молодые государства, которые находятся в процессе построения национальной идентичности, поиска себя, формирования своей государственности. "Хизб ут-Тахрир" это, получается, соперники в построении такой национальной идентичности, потому что они предлагают немного другую альтернативу. В этой связи я думаю, что есть опасность в каком-то насилии либо в глобальных потрясениях», – заявил Умарахунов корреспонденту Азаттыка.

В своем отчете FIDH очень волновалась за Махмадрузи Искандарова – гражданина Таджикистана. И здесь тоже лучше сначала обратиться к истории.

С 5 мая 1992 по 27 июня 1997 года в Таджикистане шла гражданская война. Вооруженный внутриэтнический конфликт вспыхнул между сторонниками центральной власти и различными группировками в лице Объединенной таджикской оппозиции. Наиболее ожесточенное противостояние происходило с конца августа 1992 года по июль 1993 года, когда страна была фактически разделена на две части. С лета 1993 года интенсивность конфликта пошла на спад, хотя отдельные стычки продолжались до примирения противоборствующих сторон 27 июня 1997 года.

Предпосылками к гражданской войне в Таджикистане послужил ряд причин: сложившееся к тому времени тяжелое экономическое положение, общинный уклад жизни таджиков и высокая степень их религиозности. Во время перестройки в Таджикской ССР стало возникать исламско-демократическое движение. Костяк оппозиции составили Партия исламского возрождения (ПИВ), Демократическая партия Таджикистана (ДПТ) и ряд других движений. Противостояние между бывшей коммунистической элитой и национально-демократическими и исламскими силами перешло из политической сферы в этническо-клановую.

В советское время доминирующую роль в политической жизни играли выходцы из Ленинабадской области («ленинабадцы»), занимавшие высшие административные посты, с которыми активно сотрудничали выходцы из Куляба – «кулябцы», занимавшие высшие посты в силовых структурах (МВД). После провозглашения независимости Таджикистана другие клановые группы – «бадахшанцы», «гиссарцы» и «гармцы» попытались изменить распределение ролей в управлении страной.

Фактически прелюдией к будущей войне стали массовые беспорядки в Душанбе в феврале 1990 года, с требованием отставки Первого Секретаря ЦК Компартии Таджикской ССР Кахара Махкамова, который в ноябре того же года был избран первым президентом Таджикистана, данные беспорядки были организованы Рахмоном Набиевым, который после 1985 года (был снят ЦК КПСС в 1985 году за аморальное поведение с должности 1-го секретаря ЦК Компартии Таджикской ССР) решил взять реванш и предпринял попытку вернуться к власти таким образом, то есть через организацию беспорядков и погромов, затем обвинив в этом власть в лице Кахара Махкамова.

24 ноября 1991 года в Таджикистане прошли президентские выборы, победу на которых одержал «ленинабадец» Рахмон Набиев, набравший 56,92 % голосов. Его главный соперник Давлат Худоназаров, который поддерживался Демократической партией Таджикистана, Партией исламского возрождения, Национально-демократическим движением «Растохез» и мусульманским духовенством, набрал 30 % голосов. Оппозиция обвинила власти в фальсификации выборов. В первые несколько месяцев после выборов в стране поддерживалось хрупкое равновесие сил – ведущим представителям оппозиции была гарантирована неприкосновенность в обмен на согласие придерживаться политических методов.

6 марта 1992 года был арестован председатель Душанбинского горисполкома Максуд Икромов, а 11 марта Душанбинским городским судом приговорен к двум годам тюремного заключения один из руководителей «Растохеза» Мирбобо Миррахимов за «клевету на председателя Верховного Совета Таджикистана Сафарали Кенджаева»[17]. 23 марта по республиканскому ТВ прошла прямая трансляция заседания Президиума Верховного Совета, на котором Кенджаев в недопустимой форме обвинил министра внутренних дел памирца Мамадаёза Навджуванова по сфабрикованному им, Кенджаевым, делу, в превышении полномочий и потребовал его отставки с целью назначения на пост министра МВД своего ставленника из числа своих земляков-ленинабадцев, что было расценено как «антипамирская» акция. Спустя три дня 26 марта перед Президентским дворцом на площади Шахидон начались многодневные митинги с выдвижением памирцами требования об отставке Сафарали Кенджаева. В течение двух недель число митингующих на площади Шахидон достигло 50-60 тысяч человек. 21 апреля сторонники оппозиции взяли в качестве заложников около 20 человек, среди которых оказались 16 депутатов Верховного Совета и два заместителя премьер-министра. Заложников доставили на площадь Шахидон, пригрозив расправиться с ними, если власти не пойдут на уступки. Уже на следующий день Сафарали Кенджаев покинул пост председателя Верховного Совета. В ответ на это сторонники правительства организовали 26 апреля перед зданием Верховного Совета на площади Озоди постоянный митинг в поддержку Кенджаева. Эти события продемонстрировали раскол в обществе по клановому принципу. На площади Шахидон митинговала оппозиция, в основном поддерживаемая выходцами из Гарма, Бадахшана и Матчинского района Ленинабадской области, а на Озоди – сторонники правительства из Ленинабада, Гиссара и Куляба. 29 апреля гвардейцы оппозиции блокировали президентский дворец. В ответ на это на следующий день чрезвычайная сессия Верховного Совета объявила о введении на неопределённый срок прямого президентского правления на всей территории республики.

1 мая президент Набиев издал указ о формировании особого батальона Национальной гвардии и санкционировал раздачу своим сторонникам на площади Озоди 1800 автоматов. 5 мая в одном из кишлаков на Яванской дороге к югу от Душанбе местные жители помешали проезду в город сторонников правительства из Куляба для участия в проправительственных демонстрациях. На место событий прибыли Национальная гвардия и вооруженные люди с площади Озоди, в результате чего произошло вооруженное столкновение.

Спустя несколько часов после этого группы молодых людей, объединяемые термином «молодежь Душанбе», захватили телецентр и передали его под контроль оппозиции. Вооруженные столкновения за овладение ключевыми правительственными зданиями в Душанбе продолжались весь следующий день. Сторонники оппозиции блокировали транспортные магистрали, а также установили контроль над аэропортом и вокзалом. На их сторону перешли местная милиция, ОМОН и советник президента по военным вопросам генерал-майор Бахром Рахмонов. 7 мая президент подписал с силами оппозиции соглашение, по которому им был предоставлен контроль над восемью министерствами и предусматривался роспуск гвардии, а полномочия президента существенно ограничивались.

Однако ситуация в стране после этого не стабилизировалась. 10 мая сторонники оппозиции двинулись к зданию Комитета национальной безопасности, где предположительно находился президент, требуя, чтобы он выступил перед ними. В тот момент, когда люди подошли к зданию КНБ и начали разбирать заграждения из колючей проволоки, силами безопасности по ним был открыт огонь, в результате чего погибли 14 человек. После этого на площади Шахидон начался новый митинг. На следующий день после этих событий было сформировано Правительство национального примирения, в котором оппозиция получила восемь должностей, в том числе, несколько ключевых. 16 мая последняя колонна автобусов увезла участников митинга с площади Шахидон в родные кишлаки.

В начале июня боевые действия между сторонниками Набиева и исламско-демократической оппозицией переместились из Душанбе в южные регионы. 19 июня в Душанбе под руководством заместителя председателя ИПВ Давлата Усмона и председателя ДПТ Шодмона Юсуфа был образован Штаб национального спасения, организовавший силы в поддержку ИПВ и ДПТ, в состав которых вошли силы МВД, призывники и добровольцы.

27 июня в южных районах Таджикистана вспыхнули вооруженные столкновения, начавшиеся из-за конфликта местного населения Вахшского района с переселенцами из соседних регионов. Воспользовавшись этим, вооруженные сторонники Набиева из Куляба захватили местную радиостанцию и сообщили о нападении на Вахш трехтысячного отряда демократов-исламистов, призвав жителей Куляба, Ленинабада и узбекское население в Курган-Тюбе начать вооруженную борьбу с исламскими демократами. В ходе пятичасового боя, в котором с обеих сторон согласно данным республиканского МВД участвовало около 400 человек и два БТР, погибли 35 и были ранено 56 человек.

29 июня в Курган-Тюбе при посредничестве Давлата Худоназарова было достигнуто соглашение о прекращении противоборствующими сторонами боевых действий.
По сведениям Кулябского областного исполнительного комитета, число беженцев в результате столкновений в июне-июле составило 132 тысячи человек. 1 июля из-за обострения ситуации на юге правительство приняло постановление об охране особо важных объектов в республике, в соответствии с которым частям 201-й мотострелковой дивизии Объединенных вооруженных сил СНГ была поручена охрана Нурекской ГЭС, Яванского электромеханического комбината, Вахшского азотно-тукового завода, ряда объектов военного назначения, а также нескольких участков автодорог на горных перевалах вдоль границы Кулябской и Курган-Тюбинской областей.

26 июля по инициативе министра внутренних дел Навджуванова были проведены переговоры в Хороге, противоборствующие стороны подписали соглашение о прекращении огня с 10:00 28 июля. Однако, спустя несколько часов после этого, в Бохтарском районе Курган-Тюбинской области произошло вооруженное столкновение между прокоммунистически настроенными таджиками кулябского происхождения из кишлака Сари Пул-1 и сторонниками оппозиции гармского происхождения из кишлака Сари Пул-2, приведшее к вмешательству вооруженных подразделений СНГ, дислоцированных в области, и милиционеров.

24 августа исламскими боевиками Рахимбеком Нуруллобековым и Давлатбеком Махмудовым был убит генеральный прокурор Таджикистана Нурулла Хувайдуллоев, что вызвало на родине погибшего в кишлаке Пангаз Аштского района Ленинабадской области и в Кулябе массовые митинги, на которых резко осуждалось правительство национального примирения.

Приблизительно в 15 часов 31 августа «молодежь Душанбе» совместно с беженцами из Курган-Тюбинской и Кулябской областей, блокировав выходы из президентского дворца, потребовали встречи с президентом. Через несколько часов они захватили резиденцию, но Набиева там не оказалось, поскольку он успел укрыться в гарнизоне 201-й мотострелковой дивизии ОВС СНГ. В руках захватчиков оказалась группа заложников численностью 48 человек, одного из которых жестоко убили. Условием их освобождения беженцы поставили немедленную отставку президента и для пущей убедительности из окна здания был высунут гранатомет. В телефонном разговоре со спикером Верховного Совета Акбаршо Искандаровым, Набиев сообщил, что он не собирается уходить на пенсию, а «заложников пусть стреляют, если хотят». Спустя два дня заложники были отпущены. На фоне этих событий в Ленинабадской области было объявлено о создании «Национальной гвардии» численностью в 2 тысячи человек. 2 сентября члены кабинета министров подписали совместное заявление о недоверии президенту и приняли решение открыть 4 сентября сессию Верховного Совета. В этот же день перед зданием облисполкома в городе Курган-Тюбе собрались сторонники президента. Во время выступления Сангака Сафарова отряды ПИВ и ДПТ, взяв митингующих в кольцо, открыли огонь, а также одновременно при поддержке бронетехники захватили ключевые места в городе. В городе началась резня, в том числе и в квартале, где жили узбеки – выходцы из-под Самарканда. Тысячи людей хлынули под защиту 191-го полка 201-й дивизии в прилегающий к нему поселок имени Ломоносова. Намеченная на 4-5 сентября сессия Верховного Совета Таджикистана, которая должна была решить вопрос об отставке главы государства, не состоялась из-за отсутствия кворума.

7 сентября Рахмон Набиев попытался тайно отбыть в родной Ходжент, который, как и Куляб, не контролировался исламистами, но его перехватили по дороге в аэропорт. Вечером того же дня после встречи с членами Президиума Верховного Совета Таджикистана, Набиев подписал заявление об отставке. После этого политический кризис в Таджикистане окончательно приобрел характер гражданской войны.

События в Таджикистане привели к массовому исходу беженцев. В конфликт активно стало вмешиваться политическое руководство соседнего Узбекистана.

В последующие дни после отставки Набиева развернулись боевые действия. Председатель Верховного Совета республики Сафарали Кенджаев бежал в Куляб и организовал собственные отряды боевиков. На основе кулябско-гиссарской коалиции был создан Народный фронт Таджикистана, провозгласивший своей целью восстановление «конституционного порядка». Фактическим его лидером стал криминальный авторитет Сангак Сафаров. В русскоязычной среде сторонников исламистов называли «вовчиками» (от слова ваххабизм), а сторонников Народного фронта – «юрчиками», от имени Юрия Андропова, из-за значительного количества в их рядах бывших сотрудников милиции и КГБ Таджикской ССР.

Кулябские отряды Народного фронта начали регулярные боевые операции против Курган-Тюбе, где оборонялись отряды оппозиции. Обе стороны использовали бронетехнику и тяжелое вооружение. В Кулябской и Курган-Тюбинской областях начался взаимный террор. Сангак Сафаров и его сподвижник Файзали Саидов начали расправы над сторонниками исламистов, а также жителями Гарма, Каратегина, Курган-Тюбе, Горного Бадахшана, которые считались противниками Народного фронта.

В Курган-Тюбе и его окрестностях происходили жестокие бои. Отряды гармских исламистов, прибывшие на помощь курган-тюбинским сторонникам оппозиции, отбросили «юрчиков» назад, в Кулябскую область. Затем гармские исламисты устроили резню в узбекском квартале Курган-Тюбе, нападениям подверглись и русские жители этого города. Только вмешательство дислоцированных в городе подразделений 201-й дивизии предотвратило дальнейшие жертвы.

Оппозиция в военно-политическом отношении стала зависеть от гармских исламистов, что оттолкнуло от нее душанбинцев, курган-тюбинцев и бадахшанцев. Увеличилась поддержка кулябских сторонников Народного фронта. Узбекистан начал снабжать их оружием. На территории Узбекистана были сформированы, вооружены и обучены отряды узбеков из Таджикистана.В начале сентября эти отряды захватили Гиссарскую долину, где возникла новая группировка «юрчиков» – Гиссарско-Турсунзадеская. Она перерезала железную дорогу, соединяющую Душанбе с внешним миром, и над Душанбе, Гармом и Памиром нависла угроза голода. В начале сентября на таджико-афганскую границу в Московский и Пянджский погранотряды были направлены для усиления части ВДВ. В Пянджский погранотряд прибыл сводный батальон 387-го отдельного парашютно-десантного полка Вооруженных сил Узбекистана из Ферганы.

25 сентября было совершено нападение исламистов на поселок имени Ломоносова под Курган-Тюбе, где сосредоточились большие группы беженцев. Исламисты проникли в поселок и, оттеснив офицеров 191-го полка 201-й дивизии, устроили резню. 27 сентября кулябские отряды под командованием бывшего воспитателя в колонии для несовершеннолетних Лангари Лангариева штурмом взяли Курган-Тюбе и удерживали его до 4 октября.

24 октября гиссарские вооружённые группы под командованием бывшего председателя Верховного Совета Сафарали Кенджаева предприняли неудачную попытку захватить Душанбе и были выбиты из центра города в течение нескольких часов.

С 16 ноября по 2 декабря в Худжанде прошла 16-я «примирительная» сессия Верховного Совета Таджикистана, на которой была принята отставка Рахмона Набиева, председателем Верховного Совета был избран выходец из Куляба Эмомали Рахмонов, Верховный Совет обратился к Казахстану, Кыргызстану, Узбекистану и России с призывом ввести в Таджикистан миротворческие силы. Спустя десять дней 26 ноября полевые командиры «Народно-демократической армии» и кулябских вооруженных формирований подписали в Худжанде соглашение о мире.

Однако, Сафарали Кенджаев, недовольный тем, что ему в новом руководстве, сформированном Верховным Советом, не дали никакой должности, организовал новое наступление своих сторонников на Душанбе. В конце ноября и в начале декабря окраины Душанбе подвергались обстрелу из реактивных установок системы «Град». 4 декабря представители «Народно-демократической армии Таджикистана», контролирующей столицу, заявили по республиканскому радио, что считают новое руководство страны во главе с Эмомали Рахмоновым «вероломным и коммунистически одиозным» и что они не впустят новое правительство, базирующееся в Худжанде, в столицу. Военизированные группировки сторонников Народного фронта начали вытеснять отряды оппозиции из Душанбе. 10 декабря в столицу со стороны Гиссара с боями вошел специальный батальон Якуба Салимова. После взятия города силы Народного фронта развернули наступление на оплот оппозиции и узел шоссейных дорог – Кофарнихон и 20 декабря кулябские вооруженные формирования выбили противника из этого населенного пункта, после чего боевые действия переместились в Рамитское ущелье и на восток, в направлении Гарма.

В начале 1993 года основные боевые действия переместились в Каратегин (Гарм, Ромит) и Дарваз (Тавильдара). 21 июня 1993 года судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Таджикистана запретила деятельность оппозиционных партий (Демократической партии Таджикистана, Исламской партии возрождения, народного движения «Растохез» и общества «Лали бадахшон»). Все четыре политических движения организовали военно-политический блок – Объединенную таджикскую оппозицию, который выступил против официальной политики властей.

Неспокойная ситуация складывалась на таджикско-афганской границе, где свою службу несли российские пограничники. С весны боевики таджикской оппозиции при поддержке афганских моджахедов неоднократно пытались совершить прорыв границы. Рано утром 13 июля афганские моджахеды силами одного батальона (200 человек) из числа военнослужащих 55-й пехотной дивизии афганских вооруженных сил и боевиков таджикской оппозиции прорвались на территорию Таджикистана, вступив в бой с 12-й заставой российских погранвойск. К вечеру дня к месту сражения подошли части российской 201-й мотострелковой дивизии, которые выбили моджахедов с занимаемых позиций и восстановили целостность границы. К лету интенсивность вооруженных действий пошла на спад.

С 1994 по 1997 год под эгидой ООН прошло восемь раундов переговоров между враждующими сторонами, но сами их лидеры не имели четкой позиции. Тогда же Демократическая партия распалась на несколько блоков-«платформ», одна из которых стояла за вооруженное противостояние, а другая – за урегулирование конфликта дипломатическими средствами. В результате оппозицию стали представлять разрозненные группы полевых командиров – «каратегинский», «комсомолабадский», «таджикабадский», «гармский». 23 декабря 1996 года в Москве было подписано соглашение, под которым поставили подписи Эмомали Рахмонов и Саид Абдулло Нури, которое предусматривало включение оппозиции в правительство, 4498 бойцов было решено интегрировать в официальные силовые структуры, 5377 членов оппозиции подлежали безусловной амнистии.

27 июня 1997 года в Кремле на девятой по счету встрече между представителями противоборствующих сторон (Правительством РТ и Объединенной таджикской оппозицией) при посредничестве ООН было подписано окончательное мирное соглашение. Президентом Таджикистана остался сторонник светского правления Эмомали Рахмонов, однако оппозиция получила места в парламенте, административные должности, директорские посты на различных крупных предприятиях, а рядовые бойцы сил оппозиции вошли в состав армии. Начался процесс возвращения беженцев из Афганистана.

По самым скромным подсчетам, гражданская война обошлась Таджикистану в более чем 10 миллиардов долларов по курсу тех лет. Экономика страны недосчиталась и недополучила (из-за парализованной экономики и других причин) еще несколько миллиардов долларов. Таджикистан фактически превратился в одну из беднейших стран мира, хотя не был включен ООН в официальный список наименее развитых стран. В ходе войны были разрушены свыше 60 медицинских учреждений, десятки школ и других учебных заведений, десятки объектов социального и культурного предназначения. Ухудшилась ситуация со здравоохранением.

С начала 2000-х из-за массовой безработицы население Таджикистана (в основном мужское) начало массово уезжать на заработки, в основном в Россию, а позднее – в Казахстан, Турцию, США и страны Европы. В стране возник феномен «живых сирот и вдов» – большинство детей и семей жило и росло без отца и главы семьи, который был на заработках и приезжал домой раз в год.

По официальным данным правительства Таджикистана, в ходе пятилетней войны погибло свыше 60 тысяч человек. По состоянию на декабрь 2013 года не идентифицированы 42 братские могилы, расположенные преимущественно в центральной и западной частях страны. Кроме того, несколько тысяч человек пропали без вести.

Свыше одного миллиона человек лишилось крова. Свыше 60 тысяч человек бежали в соседний Афганистан. Небольшая часть беженцев уехала в Иран, Пакистан, Турцию, Канаду, США и страны ЕС. Около 200 тысяч человек бежали в Узбекистан, Россию, Кыргызстан и Казахстан

Хотя гражданская война не имела антирусской или националистической направленности, в этот период республику покинуло почти все славянское население страны, поселившись в основном в России, частично в Украине, Беларуси, США, Канаде и странах Европы. Из страны уехало почти все немецкое население, которое переехало в Германию, еврейское население (среднеазиатские евреи и евреи-ашкенази), большая часть которых репатриировалась в Израиль и США, а также часть некоторых других национальных меньшинств (например, армяне и татары).

Война и ухудшение снабжения населения чистой водой вызвали эпидемию брюшного тифа, которым заболели свыше 26 тысяч человек, из которых умерли 337 человек. В некоторых частях страны отмечался относительно высокий уровень туберкулеза, встречались люди, заболевшие холерой и чумой.

Махмадрузи Искандаров, за которого так беспокоилась FIDH, в 1992-98 годы был полевым командиром той самой Объединенной таджикской оппозиции. После примирения в течение года возглавлял Государственный комитет по чрезвычайным ситуациям и делам гражданской обороны при Правительстве РТ, согласно 30% квоте ОТО. Также работал председателем Государственного концерна «Таджиккоммунсервис» и гендиректором директор Государственного унитарного предприятия (ГУП) «Таджикгаз» все по той же квоте.

В ноябре 2003 года Искандаров был подвергнут резкой критике на заседании Кабинета министров и освобожден от должности с формулировкой «за систематическое неисполнение постановлений и поручений Правительства Республики Таджикистан по реформированию энергетической отрасли, безответственность в исполнение служебных обязанностей, что привело к снижению производственных показателей предприятия и недостатки в подборе и расстановке кадров».

В декабре 2004-го был объявлен в розыск Генеральной прокуратурой Таджикистана за совершение ряда особо тяжких преступлений, в том числе и совершение террористических актов, а также за незаконный оборот оружия и боеприпасов, хищения в особо крупных размерах, за создание и участие в незаконном вооруженном формировании. В октябре 2005 года осужден на 23 года заключения в колонии строгого режима с конфискацией имущества. Был признан виновным по шести статьям Уголовного Кодекса РТ: терроризм, бандитизм, хищение госсобственности в особо крупных размерах, незаконное содержание телохранителей, злоупотребление властью. Суд также постановил взыскать с него более 1,5 миллионов сомони (более 470 тысяч долларов) в пользу предприятия «Таджикгаз».

В один ряд с «Хизб ут-Тахрир» FIDH поставила и «определенные организации» в Китае, говоря о создании ШОС. Но делала это не только Международная федерация по правам человека. Например, в 2002 году проживавший в Алматы координатор по Центральной Азии Восточно-Туркестанского (Уйгурского) Национального конгресса Кахарман Кожамберды в интервью Радио Свобода так прокомментировал создание в Бишкеке центра по борьбе с терроризмом ШОС:

«Создание в Бишкеке антитеррористического центра ШОС – это, прежде всего, направлено против национально-освободительного движения уйгуров, потому что в самом ШОС-е эту идею с самого начала диктовал, претворял в жизнь Пекин. Это их идея. На сегодняшний день, когда в Афганистане успешно завершена антитеррористическая операция США и союзников, нет необходимости создавать новый центр. Во-первых, это идет в противовес США, когда можно было в мире дальше поддерживать США и под эгидой ООН бороться в любом уголке земного шара. Второе – Пекин все время пытается подменять понятия – национально-освободительная борьба, или движение уйгуров – с терроризмом, Пекин хочет в центрально-азиатских республиках с помощью центра задушить политические организации уйгурские, которые есть у нас здесь, и вести борьбу с беженцами и патриотами, которые от репрессий в Уйгурстане бегут сюда».

Впрочем, до сих пор казахстанская редакция Радио Свобода не брезгует публиковать выпады в сторону Казахстана так называемых беженцев из Китая. Так, Азаттык в 2021 году писал, что «несмотря на то что беженцы из Синьцзяна ищут убежища в Казахстане, эту страну они также считают опасной».

В подтверждение Азаттык цитировал слова этнической уйгурки Гульбахар Жалеловой, которая утверждала что находилась в лагере в Синьцзяне:

«Я родилась в Уйгурском районе Алматинской области. Когда в 2017 году поехала в Урумчи по делам торговли, китайская полиция задержала меня в отеле. Они уничтожили мой казахстанский паспорт и дали мне поддельное удостоверение личности, в котором говорилось, что я гражданка Китая. В лагере я провела пять месяцев в кандалах весом пять килограммов. Я боялась оставаться в Казахстане. Потому что, когда меня отпустили, китайские власти сказали, что, если я расскажу об увиденном в лагере, они найдут меня где угодно. Поэтому я уехала в Турцию, оставив семью, родственников».

Уйгурка Турсынай Зияудун, вернувшаяся к своей семье в Казахстан скобы после выхода из лагеря в Синьцзяне в 2019 году, живет в Нью-Йорке. Она также сообщила, что не смогла получить гражданство Казахстана. Когда Турсынай жила в Казахстане, неизвестные якобы подожгли ее сарай. Спустя некоторое время после этого инцидента она переехала в США.

Уроженец Китая этнический уйгур Абылкасым Смайыл, проживавший в Павлодаре, вообще сделал себе ВНЖ в Казахстане по просроченной визе через каких-то знакомых. В итоге миграционная служба аннулировала документ, а виновные сотрудники были привлечены к дисциплинарной ответственности.

Айна Шорманбаева, глава организации «Международная правовая инициатива», представляющая в Казахстане FIDH, заявила Азаттыку, что бежавшие из Китая в Казахстан боятся и ищут другую, безопасную страну: большинство из них уезжают через РК в Турцию и США. Юрист по делам беженцев Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности (тоже плотно работает с FIDH) Гульмира Куатбекова говорит, что есть несколько причин, по которым бежавшие из Китая рассматривают Казахстан лишь как временное убежище.

«Заявление президента Токаева о том, что «сообщения международных организаций о преследовании мусульман в Китае не соответствуют действительности», также проясняет основную позицию наших властей. Во-вторых, как люди, видевшие, что этническая казашка Сайрагуль Саутбай не смогла получить статус беженки и нашла убежище в Европе, будут чувствовать себя в безопасности в Казахстане? В-третьих, позиция Казахстана прояснилась еще десять лет назад, когда уйгур из Синьцзяна Аршидин Исраил был экстрадирован в Китай», – говорила юрист.

Цитировал в 2021 году Азаттык и Кахармана Кожамбердиева, который утверждал, что Казахстан должен защищать казахов, проживающих в Китае. Следуя этой логике, русские граждане Казахстана должны находиться под чутким вниманием России, украинцы – Украины, немцы – Германии и т.д.